Онлайн книга «Молния Баязида»
|
— Та-ак… – протянул Раничев и обернулся к своим. – Что ж, пойдем в корчму, посмотрим… Корчмарь, старик Питирим, оказался вовсе не старым еще мужиком, только уж слишком морщинистым и седым, чувствовалось, что повидал виды. Питирим только что явился с торжища, где, по собственному признанию, пытался купить твореного меду. — Какие еще тати? – изумленно переспросил он. – Не знаю никаких татей, окромя стражников да рыночного блюстителя ярыжки Куприяна, вот уж кто настоящий тать и мздоимец, вот третьего дня… — Служку своего позови, – перебил Раничев. – Такого, раскосенького. — А, Рустема… – Питирим поднял голову и зычно покричал: – Эй, Рустем, Рустемко! Не откликается, рожа половецкая… Эй, Найден, – он подозвал другого слугу, совершеннейшего русака, конопатого, белобрысого и курносого, с глазами цвета осеннего неба. – Рустемку не видал ли? — За вином пошел, в погреб. — Позови. Поклонившись, служка убежал… Вернулся с трясущимися от страха губами: — Там… Там… Иван переглянулся с друзьями и кивнул Питириму: — Веди. Раскосоглазый служка Рустем, лицом вниз, лежал на пороге. В спине его, под самым сердцем, торчала костяная рукоятка ножа. Оставаться у Питирима не стали, пошли к Ефимию, на постоялый двор. Там и поговорили обо всем, заодно помянули погибшего служку. — Не пожалели, шпыни, парня, – зло бросил Раничев. – А что у тебя за дело, брат Гермоген? — Какой уж теперь брат? – бывший монах грустно усмехнулся. – Расстрига. Да и не Гермоген я – Афанасий. А дело вот какое – видишь ли, Иван, собрался я жениться. Раничев едва не выронил кружку с пивом: — Жениться? Что ж, дело хорошее. И на ком же, может, знаю? — Да знаешь, – кивнул Гермоген-Афанасий. – На Матрене-вдовице. Опа! Иван еле сдержал удивление. Жениться на… так скажем, известной своим легким поведением даме, это, по здешним правилам, было нечто. — Да плевать я хотел на правила, – Афанасий махнул рукой. – И ты не думай, не богачеством Матрениным прельстился, люблю я ее. Давно уже, как только увидел. Раничев покачал головой: — Ну а мои каковы функции? — Сватом быть попрошу, – улыбнулся расстрига. – Вот прямо сейчас и попрошу – вид у тебя вполне представительный, знатный – самый настоящий боярин. — Так я и есть боярин, – усмехнулся Иван. Тут же и сладились. Раничев, прихватив с собой Лукьяна с Михряем – Лукьян и так вполне прилично выглядел, а Михряя Иван пожаловал личным плащом – синим, подбитым беличьим мехом, с узорами. Афанасий нанял вместительные сани, уселись на мягкой соломе, поехали. Возница щелкнул бичом: — Н-но, залетные! С шиком прокатив мимо старой башни, резко повернули направо – объехали торг – остановились у задних рядков ненадолго, Афанасий сбегал купил невесте подарки – изящное серебряное колечко и цветастый платок с золотой нитью. Похвастав всем этим, бывший монах ткнул возницу кулаком в бок: — Ну, теперь гони в Заручевье! Резко рванув с места – зазевавшийся Раничев едва не слетел с саней, хорошо, успел ухватиться за Лукьяна – шибко помчали кони, полетел из-под копыт снег, подул в лицо легкий, чуть-чуть с морозцем, ветер. Проехали новые, не так давно выстроенные после пожара, кварталы – избы одна к одной – хоромины. Слева потянулась знакомая пустошь – именно тут стояла когда-то усадьба наместника Евсея Ольбековича – приемного отца Евдокси. После пожарища все так и оставалось в запустении, видно, прямых наследников не осталось… Впрочем, как это не осталось? А Евдокся тогда, спрашивается, кто? Она-то и имеет право на всю эту землицу, да на запущенный, выгоревший наполовину сад. Вот, выправить грамоту, и… Раничев про себя усмехнулся: ну, блин, даешь, Иван Петрович, совсем уже из ума выжил! Евдоксю-то для начала надобно из сорок девятого года вернуть, а уж потом вовсе не сюда возвращаться – в свое, привычное время. Которое, впрочем, уже и подзабываться слегка начинало, Иван даже иногда просыпался в холодном поту – а было ли все? Исторический музей, самодеятельная рок-группа, в которой играл на басу, квартира, Влада – женщина широких взглядов, по профессии врач? |