Онлайн книга «Молния Баязида»
|
Как в тот же день и выяснилось, путь к озеру хорошо знал Митрофан-охотник. Бобыль, как и Хевроний, он платил бобыльщину мягкой рухлядью и хорошо знал все звериные тропы. О Плещеевом же озере отзывался крайне нехорошо: — Плохое место, недоброе. — Почему? – удивился Раничев. Митрофан посмотрел на него светлыми, как утренняя роса, глазами: — Капище там в старые времена было эрьзянское. Посейчас еще стоят по урочищам идолы… Видал я там и жертвы – дичь, петухов, разноцветные лоскутки на деревьях… и даже, – охотник оглянулся по сторонам и понизил голос, – отрезанную человечью голову! — Да-а, – Раничев покачал головой. – Боюсь, все же идти туда придется… А вот, кстати, – звона колокольного ты в тех местах не слыхал? — Нет, не слыхал, – Митрофан удивленно покачал головою. – А с чего ему там быть-то, звону? Места глухие, дикие, тропок-дорог, почитай что, и нет совсем. — А скит, скит монашеский там не видал ли? — Да нет там никакого скита, – уверенно отозвался охотник. – Сам посуди, боярин, ежели б был святой скит – уж всяко, народишко бы в лесу появился. Огороды б пошли, огнища, борти. Так всегда бывает. Но ведь нет ничего! А ведь монахам в скиту тоже чем-то жить надоть. Не все же постом да молитвою. Отпустив Митрофана, Иван сильно задумался. Может, и впрямь, нет никакого скита у Плещеева озера, может, напутал Евсейка? Вместо одной дырки три проделал… или просто изорвался плащ у Дементия-инока? Ежели там живой товар держать, так его ж кормить нужно, тут уж сгодились бы и борти, и огнища, и огороды – охота да рыболовство не всегда ведь удачны бывают. Так, в задумчивости, и просидел Раничев в просторной избе старосты Никодима Рыбы, вернее – в своем закутке. Слышал, мужики сговаривались к осени хоромы для него сладить. К осени… Не нужны они уже будут к осени, сойдет и угрюмовская квартира, пусть небольшая, зато приватизированная, своя. Вот только понравится ли там Евдоксе? Уж для нее-то, привыкшей к просторным боярским хороминам, явно темновато будет. Ладно, переживем как-нибудь… Рядом за стенкою вдруг кто-то зашептал, завозился. Иван усмехнулся – там, на сундуке, как раз спал белобрысый отрок Кузема… И кто-то явно к нему пришел. Голосок тонкий, девичий… похож на Марфенин. Нет, вроде б затихли… Чего они там делают? А целуются – вот чего! — Ой, щекотно, – вдруг зашептал парень. — Щекотно ему, – девчонка тихонько засмеялась. – А ну, погладь меня по животику… Та-ак… та-а-ак… Теперь выше… Ах… Ты что там, заснул, что ли? Или грудь у меня не красивая? — К-красивая… – парень сглотнул слюну. — Так чего ж ты? — Да не могу здесь… Вдруг кто проснется? — Экий ты… Ну, пойдем тогда в клеть. — Да там же холодно, околеем! Если только в баню… севечер для боярина-господина топили… чай, тепло-то осталось. — Точно, осталось! – обрадовалась девчонка. – Бежим! — Тише… Там половица скрипучая… Раничев с любопытством посмотрел в оконце – луна-то светила ярко, хорошо было видать. Ага, вот они, прелюбодеи, бегут к баньке – ну, точно Марфена с Куземой. Марфена в одной рубахе, Кузема тоже хорош гусь – даже штаны забыл натянуть, так и прыгнул в валенки. А впрочем, зачем они ему там, штаны-то? Утром Раничев надумал-таки сходить к Плещееву озеру, тем более, Митрофан-охотник в те места собирался, ну, не совсем что б к озеру – там место дурным считалось – а где-то рядом. Иван так и решил – сходить на разведку малыми силами – он да Лукьян с Михряем, старосты Никодима сыном. Если и нет там никакого скита – что ж, обратно возвратиться недолго, потом можно в сторону Пронска податься, посмотреть, как там, а затем – и к ордынским пределам. А больше вроде б и негде скит схоронить, так чтоб не знали. |