Онлайн книга «Молния Баязида»
|
Чувствуя охвативший его веселый азарт, Раничев опрометью помчался к кельям. На какого там толстого монаха жаловался Евсей? Который к нему приставал? Илларион, кажется… — Эй, братие. – Иван едва не сбил с ног несущих воду монасей. – Брата Иллариона, случай, не видали? — Видали. В трапезную только вот пошел. Да ты догонишь еще, успеешь… Не дослушав, Раничев бросился к трапезной: — Брате Илларионе! — В чем дело, послушник? – монах обернулся – расплывшееся лицо, какое-то серое, словно комок грязи, голос манерный, тонкий. — Отец Агафий велел позвать Алексия-инока, – на ходу врал Иван. — Какого еще Алексия-инока? – брат Илларион явно возмутился. – И почему это именно я должен его звать? Что мне, больше делать нечего? А трапезную кто проверять будет? — Они там, баню моют, – не слушая его, громко проговорил Раничев. – Алексий-инок и Евсей, послушник новенький… — Новенький послушник? – переспросил сластолюбивый монах. – Тот самый, сероглазенький отрок? Ах да, да… Я схожу, так и быть. Заодно проверю, чисто ли вымыта баня. Подобрав полы рясы, брат Илларион быстро зашагал к бане, грубо выражаясь – полетел на крыльях любви. Так… Раничев ненадолго перевел дух. Теперь предстояло обставиться перед Агафием. Подбежав к хоромам уставщика, Иван что было силы забарабанил в дверь. — Что такое? – недовольно выглянул из кельи Агафий. – Ты зачем здесь? — Пришел вот, узнать – в бане не забыли ль чего? — В бане? – Агафий задумался. – Может быть… Не я, так кто-нибудь из старцев. — Хорошо бы Алексия-инока позвать да спросить, не находил ли чего? — Что ж, – иеромонах пожал плечами. – Зови, пожалуй. Только скажи – ноги пусть у крыльца обобьет, грязь в избу не тащит. Раничев уже бежал, смешно подпрыгивая над кочками, да так, что едва не сбил попавшегося по пути Алексия, хорошо, вовремя углядел, отскочил в сторону. Проводив глазами плюгавца, осторожно, на цыпочках, подкрался к бане. Как там, интересно, уже началось? Брате Илларион, судя по всему, мужчина пылкий… Иван намотал на лицо кушак, припал к двери… Послышалась какая-то возня, затем стон – словно бы кто-то вырывался. Затем донесся приглушенно-настойчивый голос: — Ну, что же ты сопротивляешься, дурень? Это ведь так приятно. — Содомский грех… Брате Илларион, как можно? — А вот как… Судя по всему, обозленный от бесполезных уговоров Илларион просто-напросто с силой заломил отроку руку. Послышался треск разрываемой одежки… — Пожалуй, пора, – с циничной ухмылкой шепнул сам себе Раничев и, резко распахнув дверь, ворвался с видом благородного героя-освободителя. Без всяких разговоров схватил прелюбодея за шиворот, развернул и со всем смаком врезал по морде. Хватило одного удара. Нокаут! — А теперь смываемся отсюда, парень, – сняв с лица кушак, Иван подмигнул Евсею. — Что делаем? – не понял тот. — Бежим! Они успели в келью до прихода Алексия, и, когда плюгавенький инок вошел, уже вовсю клали поклоны, громко, нараспев, читая всенощную. Инок Илларион наутро ходил по трапезной злой, с распухшим глазом – сказал, что ударился о косяк, в темноте-то долго ли? Посмотрев на него, откровенно заржал брат Гермоген, сидевший за столом рядом с Раничевым. — Наверняка, кто-то из любовников приласкал, – наклонившись, зашептал он Ивану. – Тут у нас, знаешь, такое творится – только успевай удивляться! Ты варево-то не наворачивай, наедимся еще сегодня. |