Книга Око Тимура, страница 65 – Андрей Посняков

В отличие от фарраша-слуги, хозяин майхоны косматобородый толстяк Тавриз встретил Ивана радостно. Справившись о здоровье, похлопал по плечу, плеснул в пиалу доброго вина.

— За твое здоровье, Тавриз. – Раничев поднял чашу. Тавриз закивал, улыбнулся беззубым ртом. Выглядел майхонщик, надо сказать, не очень. Какой-то постаревший, забитый; видно было – словно бы угнетало его что-то, хоть и силился не показывать вида.

— Как девчонки, Юлнуз с Айгуль? – выпив вино, вежливо справился Иван.

— Да как обычно, – махнул рукой Тавриз. – Подались в степи с каким-то вельможей. Ох, прибьют их когда-нибудь, чует мое сердце! Греки про таких говорили – гетеры. Да и у самого майхону вот-вот прикроют, – наконец пожаловался он. – Совсем собираюсь съезжать – житья не стало от эмировых слуг. Ну пока пей, веселись… Налить еще вина?

— Лучше скажи, знаешь ли ты некоего Кара-Исфагана?

Майхонщик неожиданно расхохотался:

— Ты спрашиваешь, знаю ли я Черного Исфагана? Конечно, слыхал, как и все.

— Нет, – покачал головой Раничев. – Я бы хотел разыскать его, а перед этим узнать – что это за человек?

— Колдун, – отбросив улыбку, шепотом произнес Тавриз. – Ужасный омерзительный марабут – колдун и отравитель. Тебе что, приспичило отправить кого-то в лучший мир? Тогда да, Черный Исфаган вполне может помочь… но я не ручаюсь, что он не испытает на тебе своих мерзких колдовских чар. Вообще лучше б ты с ним не связывался.

— Ну это уж предоставь мне решить самому, – усмехнулся Иван. – Так ты покажешь мне его дом?

Майхонщик вздохнул:

— Конечно, покажу, коль ты просишь. Только будь с ним весьма осторожен и помни, Кара-Исфаган подл и хитер, как дюжина ифритов.

— Благодарю за предупреждение, Тавриз. – Раничев поклонился. – Так где мне его разыскать?

— Сейчас. – Выглянув во двор, хозяин громко позвал слугу: – Хасан! Хаса-ан! Да куда ж ты запропастился, ослиный хвост?

— Я здесь, дядюшка, – раздался голос Хасана откуда-то сверху. – На крыше.

— И что ж ты там делаешь?

— Боюсь, дядюшка!

— Боишься? И кого же?

— Дух Ибана, поклонника Исы, бродит по нашему саду!

— Сам ты дух, помесь ишака и обезьяны, – разозлился Тавриз. – Никакой это не дух, а наш дорогой гость. А ну слезай поскорей с крыши, подлое отродье шакала! Покажешь гостю дорогу в старый харабат. – Майхонщик обернулся к Ивану. – Хасан проведет тебя до трущоб, ну а там любой покажет. Да, забыл сказать: у Исфагана есть служанка, зинджка Зейнаб, про которую говорят, что она людоедка.

— Знавал я когда-то одну негритянку Зейнаб, – прошептал Раничев. – Неужто и в самом деле людоедка? Врут, поди, люди?

— Ну может, и не людоедка, – пожал плечами Тавриз. – Но отравительница, говорят, знатная. В этом деле заткнет за пояс самого Исфагана… Да ты слезешь когда-нибудь с крыши, Хасан?!

— Иду, уже иду, дядюшка.

Когда Хасан и следующий за ним с конем под уздцы Раничев достигли городских трущоб-харабат, уже совсем стемнело, и ринуться в жуткое месиво полуразвалившихся хижин мог бы, пожалуй, только сумасшедший, которому уж совсем недорога собственная жизнь.

— Пришли, – поежился слуга, указав на серебрившиеся в свете луны крыши. – Если ты хочешь встретиться с Исфаганом, иди сейчас, днем он никого не впустит.

— Ладно, посмотрим, – вспрыгивая в седло, кивнул Раничев и, положив руку на эфес сабли, медленно тронул коня.