Книга Шпион Тамерлана, страница 36 – Андрей Посняков

— Ну? – подняв голову, Феоктист пронзил взглядом Ивана. – Рассказывай.

— О чем же? – недоуменно пожал плечами тот.

Феоктист улыбнулся:

— Неужто не о чем? Сразу кату отдать?

Слова про ката – палача – Ивану тоже не понравились. Он бы предпочел поговорить так.

— Вот и я ведь о том, мил человек! – всплеснул руками старец. – Под плетью-то много чего наговорить на себя можно! Да и на других, ась?

Раничев молча кивнул.

— Ну вот, мне кой о чем сейчас и расскажешь. – Феоктист сладенько улыбнулся. И улыбка его Ивану, конечно же, не понравилась.

— Спрашивай, отче, – выдохнул он.

— Не отче я тебе, – строго поправил Феоктист. – Особливых дел дьяк!

Раничев внутренне содрогнулся – особливых дел дьяк – надо же! Только особиста здесь и не хватало.

Дьяк встал из-за стола, подошел ближе, наклонясь к самому уху, прошептал:

— К Панфилу Чоге, воеводе опальному, почто шастал?

— Знакомую искал, – честно признался Иван. – Покойного наместника Евсея Ольбековича родственницу.

— Евсея Ольбековича, говоришь? Ладный был человек, царствие ему небесное, – дьяк перекрестился на иконку. – Ну родственница – родственницей, а не сговаривал ли ты Панфила в Литву переметнуться?

— Не сговаривал, господин мой.

— Ой, не лги, не лги, человече! – усевшись обратно в кресло, дьяк погрозил пальцем. – Ты и на рынке у купцов про Литву расспрашивал…

— Так не только про Литву, – усмехнулся Иван. – Про Кафу тоже. Хочешь сказать, я и туда воеводу сговаривал?

— А и туда, так что? – Феоктист неожиданно улыбнулся. – Грамоте разумеешь?

— Могу.

— Так напиши обо всем! И о Литве, и о Кафе, и о воеводе Панфиле, что туда убегти замыслил, князя нашего, Олега Иваныча, предавши злодейским образом. Он ведь много чего тайного знает, Панфил, а ты – с литовских пределов гридень – ему в том советчик. Пиши! Посейчас воев кликну, велю, чтоб развязали.

— Э-э, господине, – закрутил головой Иван. – Я так сразу не смогу. Мне б подумать денька два, все бы вспомнил.

— Подумать? – вскинул глаза дьяк. – Что ж, подумай… – Обернувшись, он взял с печи серебряный колоколец, позвонил…

Тут же с улицы ворвались воины:

— Звал, Феоктист-господине?

— Звал, звал, – вернув колоколец на место, Феоктист потер руки. – Давайте-ко в пыточную его, – кивнул он на побледневшего Ивана. – Подумать, говорит, хочет. Вот там пусть и думает, под кнутом ката – самое место.

Дьяк мерзостно рассмеялся. Засмеялись шутке и воины. Открыв в полу люк, шустро отвязали Раничева и, заломив ему руки за спину, потащили в подвал по узкой дрожащей лесенке. Внизу, в небольшой жаровне, жарко пылало пламя. Едкий черный дым, стелясь вдоль стен, уходил в маленькое узкое оконце под самым потолком. На покрывавшей жаровню решетке калились жуткого вида инструменты – крючья, щипцы, кинжалы. Рядом, на небольшой широкой скамеечке, были разложены кнуты. Иван насчитал шесть штук – от небольшой витой плеточки до огромных размеров кнутища из воловьей кожи. Перед всем этим палаческим великолепием, на узкой лавке, заложив ногу за ногу, сидел огромный, звероватого вида мужик в красной рубахе с закатанными рукавами и… высунув от усердия язык, читал небольшую книжицу, видимо – наставление о пытках.

— Работенка тебе, Арсений Иваныч! – кинув Раничева на пол, бодро отрапортовали воины.

Палач недовольно отвлекся от книги, мотнул головой: