Книга Шпион Тамерлана, страница 148 – Андрей Посняков

— Молодец, ловко кинул, – шепнул подобравшийся сзади Салим. – Чуть промахнись – ушел бы.

Ничего не ответив, Иван вытащил кинжал и, обтерев клинок от крови, перевернул убитого… Глаза… Первое, что он увидел, были глаза – большие, обрамленные пушистыми ресницами, синие, словно весеннее небо. И нежная белая кожа, чуть тронутая загаром.

— Девка! – тихо промолвил Салим. – Вот змея…

— Не надо так, парень, – устало обернулся Раничев. – Она лишь защищала свой дом. И защищала – как умела. Давай-ка заложим ее камнями.

Молча кивнув, Салим отложил в сторону меч.

В развалинах генуэзской крепости, завывая, дул ветер, на сохранившихся остатках стен громко каркали вороны, сопровождая в последний путь двух молодых людей, подростков, сведенных вместе грустной ухмылкой судьбы, – брянского паренька Миколу и совсем юную девушку, безвестную защитницу Кафы.

— Пусть земля, вернее – камни будут пухом им обоим, – вздохнув, грустно произнес Раничев.

— Судьба, – согласно кивнул Салим.

Молча постояв у развалин, они вернулись к морю – такому же синему и прозрачному, как и совсем еще недавно, когда все были живы. Салим быстро натянул на себя выбранную Иваном одежду – темные полуштаны-получулки – шоссы – с остроносыми башмаками мягко выделанной лошадиной кожи, белую, местами порванную сорочку, широко распахнутую на груди, и – поверх нее – узкую приталенную куртку темно-зеленого бархата с широкими наставленными плечами.

— Ну прям Ромео, – оглядев приятеля, не удержался от шутки Раничев. Салим в этом одеянии, и правда, сильно напоминал итальянца, которым, впрочем, и принадлежал город до сегодняшнего дня.

Орудуя в лавке, Иван, впрочем, не забыл ни себя, ни, увы, уже убитого Миколу. Прихватил несколько вещиц и сейчас вот примерил – теперь нарядом своим не слишком отличался от Салима, только куртка-вамс оказалась у него не зеленой, а ярко-синей, с золотой вышивкой и многочисленными шелковыми завязками.

— Как бы нас свои в таком виде не пограбили, – прихватив бригантину и шлем, усмехнулся Раничев. Арбалет он привычно закинул за спину. Такой же самострел – трофейный – болтался и за спиной у Салима.

Переживая случившееся каждый на свой лад, они медленно поднимались в город, встречая по пути множество грабивших город воинов, большей частью уже изрядно пьяных. В дыму пожарищ слышались крики насилуемых женщин и громкие вопли пытаемых – как и все завоеватели, воины Витовта и Тохтамыша искали золото и богатства, в чем, впрочем, не было ни чего-то нового, ни необычного, так в те времена поступали абсолютно все. Иначе зачем воевать? Вернуть его величеству царю Тохтамышу ордынский престол? Да сдался он больно, и престол, и Тохтамыш. Город, не щадя живота своего, взяли, пленников из полона освободили, теперь и пограбить не грех, и погулеванить малость. И кто бы против? А ну, покажись такой? Нету? То-то же!

— Думаю, я знаю, зачем ты здесь, Иван. – Салим пристально взглянул на приятеля. – Ищешь Евдокию?

Раничев молча кивнул.

— Я видел ее недавно в свите одного из местных богачей, – улыбнулся Салим, и Иван, вздрогнув, быстро повернулся к нему:

— У какого богача? Где?

— Не тряси меня так, на нас уже косятся… Клянусь Аллахом, я не помню, как звали того богача. То ли Гвидо Ардженти, то ли Томазо Чьекка а может, и Луиджи Дженовезе – не знаю. Но это, наверное, можно узнать, поговорив с кем-нибудь из местных, лучше всего с каким-нибудь торговцем.