Книга Перстень Тамерлана, страница 135 – Андрей Посняков

Нехорошие подозрения нахлынули вдруг на Ивана, когда, отойдя от муллы, Кучум-Кум что-то приказал своим. Те, кивнув, направились к пойманным беглецам. Все… – подумал Раничев. Кина не будет… Он обернулся, словно затравленная собаками лиса… И бежать-то некуда: дувалы, мечеть, минарет… Минарет…

Он вдруг дернулся, сильно толкнув плечом зазевавшегося воина, тот упал на землю, смешно путаясь в длинных полах одежки. Не воин – бандит. В толпе засмеялись, но Иван уже не слышал этого. Крикнул Евдоксе: «За мной!» – бросился к минарету, слыша за собой ободряющие крики девчонки. Как быстро все произошло – буквально секунды! Нукеры курбаши пока опомнились, пока заметались, испуганно кося глазами на предводителя, и никто из тех, кто окружал беглецов, не бросился сразу в погоню, как же – кто первый побежит, тот, значит, и виноват – упустил. Все ждали, когда поднимется с земли свалившийся с ног недотепа. Вот наконец тот поднялся. Огляделся кругом, выхватил из ножен саблю и, дико вращая глазами, со всех ног кинулся к минарету. А поздно уже, батенька, поздно!

Раничев с Евдоксей кометами промчались по площади и влетели в узкие двери минарета. Хорошо – не промахнулись мимо, не то б впечатались в кирпичи, мало б не показалось! Им не связали ноги – не посчитали нужными, вот так-то, порой, и происходят большие обломы. Именно так: из-за непочтения к маленьким мелочам.

Кучум-Кум в гневе прикусил левый ус. Пришедшая в движение нукеры бросились к минарету. И принялись биться об дверь, выкрикивая ужасающие проклятия, при этом не обращая никакого внимания на присутствие рядом мечети. А что им еще оставалось делать? Двери были вполне надежны и запирались изнутри железным, выкованным на совесть засовом. Видно, в минарете прятались при нападении конкурирующих шаек, и, судя по качеству засова, такие нападения здесь были довольно частым явлением. Узкая вьющаяся лесенка без перил вела на высоту четвертого этажа и на каждой площадке перекрывалась решеткой.

— Наверх! – кивнул Раничев, услыхав, как громыхнул в двери первый удар раскачиваемого на руках бревна. Быстро сообразили, гады!

Они забрались на самый верх, на площадку, опустив и тщательно заперев за собой все решетки. Замки оказались хитрыми; если б не было одного такого в музее, нипочем бы не удалось их закрыть.

Сверху открывался изумительный по красоте вид – изумительный даже сейчас, поздней осенью, можно себе представить, что творилось здесь благодатной весною. По всему периметру кишлак обступали яблоневые и персиковые сады, тянувшиеся шагов на сотню, за ними светлели пастбища, ручей с голубой прозрачной водой, с северной стороны виднелась бесконечная, поросшая саксаулом степь, уходящая к самому горизонту, далеко на юге угадывались какие-то строения… И какие-то мелкие, быстро перемещавшиеся точки. Раничев высунулся… И тут же нырнул обратно, едва не став жертвой пущенных снизу стрел.

— Метко стреляют покойники, – укрывшись у лестницы, пожаловался он Евдоксе. – Смотри не высовывайся.

— Не буду, – пообещала та и, немного помолчав, спросила:

— А почему – покойники?

— Да так, – уклончиво ответил Раничев. – Ты географию хорошо знаешь? Ну что здесь за города, земли?

— Про Мараканду слыхала от купцов, – подумав, отозвалась девушка. – Говорят, зело большой город. Еще есть Бухара и Сарай. Хотя Сарай – это в Орде.