Книга Дикое поле, страница 59 – Андрей Посняков

— Что делать с трупами врагов, моя госпожа?

— Сложите в ряд. Хоронить их не будем. Но… может быть, хоть кого-то удастся опознать.

Сартак, юный ордынский царевич и христианин, спрыгнув с коня, закусил губу, внимательно всматриваясь в убитых:

— Нет, не могу сказать точно. Это йисуты — они все похожи. И… их вполне мог послать и Гуюк. Или, скорее всего — Туракина, прочащая своего злобного сынка в великие ханы.

— Туракина и Гуюк далеко, господин, — осторожно заметила Ак-ханум.

— У тигра длинные когти. Она пытается достать меня, отца… и сделает все, чтобы мы не приехали на курултай. Да мы и не поедем! Ладно, — царевич неожиданно улыбнулся. — Твои воины достойны награды, Белая госпожа!

Ратников, Утчигин и все прочие поклонились, приложив руки к сердцам.

— Кто из вас проявил себя лучше всего? — быстро спросил Сартак.

— Он! — не сговариваясь, Ратников с Утчигином указали на скромного Уриу.

— Вот тебе, — вытащив кинжал, старший сын Бату-хана протянул его юному воину. — Ну, что ты моргаешь глазами? Бери — заслужил! Вы же… Вот вам на первое время! — щелкнув пальцами, Сартак подозвал слугу с переметной сумой. Зачерпнув, горстями высыпал золото в поставленные ладони.

— Владейте! Радуйтесь. Но помните — о случившемся никому ни слова.

Они еще перекинулись парой слов с госпожой, после чего царевич уехал в сопровождении верных джигитов.

Ак-ханум же велела своим чуть-чуть обождать:

— Не нужно, чтоб нас видели вместе. Вот, встанет солнышко… Утчигин, вели своим людям забрать погибшего. Пусть везут в дом. Мы же — ты, и ты, Мисаил, — вернемся к ханскому шатру. Скоро туда приедут наши.

Так и сделали. Уриу с Джангазаком повезли домой тело убитого друга, а Михаил с Утчигином сопроводили юную госпожу к золоченой юрте великого хана, где, судя по голосам, все еще продолжался пир.

Словно ни в чем ни бывало, Ак-ханум прошла мимо все так же горевших костров и извивающихся шаманов в шатер, сопровождающие ее воины остались снаружи. А вскоре уже подъехали Шитгай, Джагатай и прочие. Ухмылялись:

— Ну как вы тут? Не замерзли?

— Не замерзли — ночка горячей выдалась.

— Вот как? Горячей? Ну-ну…

Карная похоронили достойно, и справили достойные поминки, в своем, конечно, кругу, гостей со стороны не звали. Поминальный пир затянулся далеко за полночь, и, как это обычно бывает, с течением времени арька, пиво и бражка сделали свое дело — ближе к утру большинство уже и забыло, зачем, собственно, собрались. Повсюду слышались скабрезные шутки и смех, временами переходящий в непристойно громкий хохот. Ну что там для того же Шитгая какой-то там подросток — Карнай? Так, мелочь… Но раз госпожа повелела оказать ему посмертные почести, достойные самого знатного багатура, что ж — так тому и быть, почему бы и нет?

Шитгай смеялся, и жирные щеки его колыхались, как волны, впрочем, и Утчигиновы парни тоже не грустили уже — радовались. Да и как было не радоваться? Несчастному Карнаю, конечно, не повезло, но… как сказать? Ведь какую честь ему сейчас оказали, пусть даже посмертно!

— Спи спокойно, друг, — в очередной раз подняв рог с брагой — ее тут почему-то называли вином, Утчигин выхлебал его до дна и тут же упал на кошму, туда, где уже похрапывали упившиеся на поминках Уриу с Джангазаком.

А Ратников еще посидел, поговорил со священником о тщетности и суете земной жизни, выпил… пока его не поманила захмелевшая Ак-ханум.