Онлайн книга «Демоны крови»
|
— Ничего, потерпишь… Михаил тоже скосил глаза, рассматривая неожиданно изящную серебряную или из какого-то тускло блестящего металла вещицу. Браслетик оказался не простой — с рисунками в виде каких-то динозавров… нет, лучше сказать — драконов, ящеров… — А браслетик-то наш, — тихо промолвила Марьюшка. — Точно — наш, новгородский. Вон и надпись — «Путята с Ильина». Верно, он и ковал. — Это где ж такая улица? — Ратников задумчиво почесал затылок. — Случайно, не у Ильинской церкви. — Не… — тут же отозвался парень. — Но рядом, на Славне. — Славенский конец, значит, — Миша не преминул показать свое знакомство с историей средневекового Новгорода… знакомство более чем тесное… — Да, Славенский! — в светлых глазах подростка вдруг вспыхнула какая-то непонятная надежда. — А ты из кончанских, что ли? — уже кое о чем догадываясь, продолжал Ратников. — Из уличанских… — парень улыбнулся. Говорил он чисто по-древнему, по-новгородски, цокал — не «уличанских», а «улицанских»… — А с Федоровского ручья знаешь кого-нибудь? — С Федоровского?! Да у меня ж там Аграфена, тетка! У Козьмы-гребенника в приживалках! — А вымол, пристань, от того гребенника Козьмы далече? — Да рядом же! Ратников пристально посмотрел прямо в серые глаза незнакомца: — Значит, ты, отроче, Онуфрия Весло с вымола знать должен, и еще — Онисима Ворона. — Знаю обоих!!! — обрадованно завопил парень. — С Онуфрием как-то за рыбой к Юрьевой обители плавали, а с Онисимом вообще дружки были… — Ты сказал — были? — Так я это… давно уже в городе-то не жил. Улыбка у незнакомца оказалась очень даже обаятельной, веселой, и сразу стало видно, что вряд ли ему есть даже семнадцать… скорее — пятнадцать, четырнадцать. — Боярин! Кажись, я тут наконец-то своих встретил! Не так? — отрок перекрестился — углядел-таки Николу Угодника. Супруги переглянулись. — Ну, похоже, что так, — осторожно промолвил Миша. — Не сильно я тебе приласкал-то? — Да нет, боярин, — гость улыбнулся. — И посильнее бывало. Да и что сказать — я ведь первый начал. В хоромы твои вломился, боярышню, вон, напугал, обидел… Поделом! — Да не обиделась я вовсе! — всплеснув руками, воскликнула Маша. — А испугаться — так и вообще не успела. Тебя как хоть звать-то? — Олекса. Олекса Рыбин. Батюшка мой, Егорий Рыба, рыбак — на Федоровском вымоле знаменит был… пока не помер. Оттого-то и я там всех почти знаю. — Ну, ты вставай-ка, Олекса. Садись с нами, поешь. — А вот от этого не откажусь! — Олекса снова улыбнулся — радостно и светло. — Клянусь Михаилом Архангелом, с утра крошки во рту не было. Дожди пошли, костерок не развести, даже с огнивом местным, чудным, а рыбу сырую есть — сыроядец я, что ли? — Огниво? — ухмыльнулся Миша. — Это ты про спички, что ли? — Про что? Подросток поднялся на ноги, и Маша ринулась собирать на стол. Ратников тут наконец разглядел и валявшийся на полу самодельный лук с зеленой тетивой-леской, и вытесанные явно из рейки стрелы. — Ну, ты садись, садись… Руки вон вымой — рукомойник в углу, водицы не жалко. — Благодарствую, боярин. Парнишка поклонился… и в этот момент в окна попали с улицы длинные хваткие лучи — фары! — И кого еще это несет, на ночь-то глядя? — всматриваясь в ночную мглу, негромко протянул Ратников. — «Семерка», что ли? Ну да, со спойлером… вон она, остановилась. Ха! У Эдьки Узбека такая! У них у всех, Узбеков, «семерки»… Маша! — Михаил принял решение тут же. — А ну-ка спрячь-ка нашего гостюшку… ну хоть в дальнюю комнату уведи… Олекса! А ну-ка спрячься! |