Онлайн книга «Крестоносец»
|
— Не только и не столько они, как князь Александр Грозны Очи, который в эти места вот-вот явится. Тогда те, кто нам нужен, на какое-то время лягут на дно, затаятся… — Александр Грозны Очи? — недоуменно хлопнув ресницами, переспросил Максим. — Что-то не помню такого. — А Ледовое побоище помнишь? — Да. Но там Александр Невский был! — Невским его много-много позже прозвали. Точнее — прозовут… Ну что, парни — пора и на боковую. Вон Эгберт давно уже клюет носом. Значит, так… я — на сундуке, а вы оба — на ложе, как раз поместитесь. А завтра прикинем по деньгам, может, еще одну каморку снимем… или лучше даже — избу. Утром, почти сразу после заутрени, на постоялый двор неожиданно явился Карятко — усатый служка из корчмы вдовицы Матрены, волею «авторитетного человека» по имени Онфимий Рыбий Зуб вынужденный кое в чем помогать Михаилу. Он и помогал. Войдя, поклонился, искоса посмотрев на отроков: — Беда, господине! — Что?! — у Миши застрял в горле кусок. — Что такое случилось? — Обоих мертвыми нашли. Угаром отравились — печь, вишь, протопили, заткнули волоковое окно… а угли-то не заметили, вот и… — Так-так, — Ратников быстро поднялся на ноги. — А ну-ка, пошли, взглянем. — Затем посмотрел на парней. — А вы что сидите? В Матрениной корчме Михаил усадил Максима и Эгберта в уголок — послушать, чего народ болтает, сам же вместе с Каряткой пошел взглянуть на трупы. Синюшные, с высунутыми языками, они лежали в уже успевшей выстыть избе прямо на полу, накрытые рваной рогожкой. — Дьячок-от явится — отпевать, — негромко пояснил корчемщик. — Вскорости и схороним. Матушка Матрена бочонок бражки на помин души выкатит — все же не звери, люди. Карятко набожно перекрестился. — Оконце волоковое, говоришь, рано закрыли? — встав на цыпочки, Ратников внимательно осмотрелся. — Ага… вот этим, надо полагать, войлоком? — Да, им, наверное. Обычно все соломой затыкают. — Ну да — соломой… А этим, видите ли, особого тепла захотелось… Ладно, пошли, что ли? Выйдя из избы, Михаил внимательно осмотрел стрехи… оконце… Войлок можно было запросто засунуть и снаружи! А тогда что же — парни не почувствовали неладное? Задремали? Может быть, может быть… особенно, если им помогли задремать. Добавили, скажем, чего-нибудь в похлебку… Вернувшись обратно в избенку, Ратников заглянул в стоявший на столе горшок… и поморщился! Ну да — постные щи, что же еще-то? Капуста кислая… запашина такой, что хоть нос затыкай! С таким амбре могли ничего и не учуять. Миша хотел спросить у служки, не было ли вчера на дворе посторонних? Однако ж сразу же усмехнулся, уяснив суть вопроса. Не было ли посторонних? Да полно! Чай — корчма, а не закрытое учебное заведение типа какой-нибудь гимназии для благородных девиц. И следов у избенки полно… и желтые струйки мочи на снегу. Ну да — здесь, до уборной не доходя, и мочились. Так что — любой мог оконце заткнуть, любой… С чего бы это парней убрали-то? И кто? Не с того ли, что Ратников ими сильно интересовался? Ничего не попишешь, теперь все концы обрублены… по крайней мере — с этой стороны. Ладно! Придется подступаться с другой. Позвав Макса и Эгберта — так они ничего толком и не наслушали — Михаил поставил им четкую задачу: — Так, милые мои, сейчас будем искать одну усадебку. Вводная следующая — небольшая, но и не слишком маленькая, вблизи — какая-то деревянная церковь, и находится на пути от речной пристани — той, что не на Пскове, а на Великой — к торгу. |