Онлайн книга «Крестоносец»
|
Ратников скосил глаза… потому и не оценил — не считал Лерку за возбуждающе-сексуальный объект, не мог себе это позволить, строго-настрого мысли свои контролировал… А если бы нет… Давно бы уже заметил, давно б заценил: и тонкое сукно, и забранный тонкой серебряной нитью ворот, сквозь который просвечивали голые плечи, и облегающий покрой, подчеркивающий изгибы бедер, грудь… Да уж — под таким платьем ничего не скроешь! — А белья, между прочим, здесь тоже не носят, — громко расхохотавшись, добавила девушка. — И купаются — голыми. Ратников лишь рукой махнул: — Ла-а-адно! — О чем это вы тут треплетесь? — подойдя, уселся на ступеньку Максик. — О сексе — о чем же еще? — Дама Элеонора пожала плечами и окатила смутившегося мальчишку веселым взглядом. — Дядя Мише, видишь ли, платье мое не нравится — слишком, говорит, закрытое. — Закрытое? Ну… не знаю… — Макс почему-то покраснел и быстро перевел разговор на другое. — С Эгбертом сегодня на торг ходили. — Ну, ну? — нетерпеливо переспросил Михаил. Подросток улыбнулся: — Рижские купцы приехали! О том вам и хотел сказать. — Приехали?! — дама Элеонора обрадованно всплеснула руками. — Ну, наконец-то! Все же, красивое было на ней платье, обворожительно красивое с этакой небрежно подчеркнутой сексуальностью — небесно-голубое, с темно-синими и изумрудными вставками и тоненьким золоченым пояском. Граф Анри де Сен-Клер явно было рыцарем не из бедных… Кстати, он с раннего утра еще отправился прогуляться — тоже узнать про купцов и дороги. Что-то еще не вернулся… — А мы как раз об Эгберте беседовали, Макс, — Михаил пригладил рукою волосы, растрепавшиеся порывом весеннего ветерка, пахнущего пряными травами, смолой и березовым соком. — Вот, хочу его к Лере определить. В хозяйство. — Крепостным, что ли? — удивился Максим. Лерка скривилась: — Надо говорить — вилланом. — Ах-ах-ах, какие мы теперь образованные! Ты с женихом-то своим как разговариваешь? По-немецки? — По-французски, чучело! — фыркнула девчонка. — Я ж когда-то в гимназии с французским уклоном училась… Только все равно — у Анри говор свой, поначалу я вообще мало что понимала. — Ну, конечно, — Ратников слабо кивнул. — Единый-то французский язык едва-едва к пятнадцатому веку сложится… да и потом в провинциях еще долго на диалектах говорить будут. А Эгберта мы не в крепостные — в мажордомы сплавим, это Лера над тобой так, прикалывается, как вы, молодежь, говорите. Максим повеселел: — Это другое дело! А то ведь Эгберт мне все-таки друг. Скучать по нему буду… и по тебе. Подросток опустил голову — все ж таки, что ни говори, а нравилась ему Лерка, нравилась… еще там, раньше… — Да, мажордомом — это хорошо. — Ты хоть знаешь, что такое мажордом, чудо? — Нет. Но, думаю, это значительно лучше, чем крепостной. — Слушай… а где, кстати, Эгберт? — Земляков на торгу встретил, зашли в корчму — поболтать. Наверное, не захочет он в мажордомы… Домой вернется. А может, с собой его взять? — С собой? Ты сначала думай, а уж потом говори, Максюта. Где он будет жить? Что делать? А вдруг документы кто спросит? Ратников покачал головой и тут же подумал о Марьюшке, Маше, любимой супружнице, которую не видел вот уже почти год… Как она там? Ну, вообще-то, с голоду не умрет — огород да охота, рыбалка — это все Маша умеет куда лучше наших, так называемых, «профессионалов». Черт… а вдруг… вдруг родит? Нет, не должна бы — месячные у нее были… |