Онлайн книга «Меч времен»
|
— Что же, никак этого водяника не поймать? — спросил востроглазый парень с синюшными, будто вечно мерзнет, губами. — Ишь, озорует. Плюгавец выплюнул в ладонь кость и презрительно усмехнулся: — Поймать? Смотри, паря, кабы он тебя не поймал! Сжует, да выплюнет. — Молитву, молитву творить надобно! — Молитву?! — неожиданно засмеялся рассказчик. — От вашей молитвы ему никакого вреда. Другое надо молвить… присловье одно… Сказать? — Скажи, скажи, Всеславе! Волхв зачем-то оглянулся вокруг и понизил голос: — Он-от, водяник-то, любит, когда его орехами потчуют… Орехи завсегда с собою носите… иль в челнах где спрячьте. Как почуете — здесь он, водяник, так быстро скажите: сиди-сиди, Яша, под ракитовым кустом, сиди под кустом, ешь орешки каленые… Бросайте орехи через левое плечо — и поскорее, покуда водяник их есть будет — веслами, веслами… Главное — не оглядывайтесь. Оглянетесь — смерть! Утащит водяник под воду, выпьет всю кровь, сожрет с потрохами! — Господи, Господи, помилуй! — А как же мы его почуем, водяника-то? — снова спросил тот, с синюшными губами. Волхв негромко хохотнул: — Почуете… Водяник, как на поверхность из воды-от выходит, ухает… Протяжно так, гулко — у-у-уххх!!! У-у-уххх!!! Рассказчик приложил руки к губам, изобразил… На что уж Миша в подобные ужастики не верил — а и у того от подобных мерзких звуков мурашки по коже побегли, что уж говорить о молодых лодочниках. — Темнеет уже, — посмотрел в небо синюшный. — Пора и домой пробиратися… — Да уж, пора… — согласно кивнул Онисим. — Ты, Мисаил, чего приходил? — Спросить кой-что… — Миша поднялся, отошел от костра с парнями. — На Заволочье купцы-гости не отправляются ли на днях? — В Заволочье? — лодочник задумчиво почесал затылок. — Так они третьего дня отплыли. А больше и не ведаю… На Софийском вымоле поспрошать разве что? — Был я сегодня на Софийском, — парень с синюшными губами — Пахом — покачал головой. — Нет там заволочских, отплыли уже. Путь-то не близок-от. — Жаль, — искренне огорчился Михаил. — Что, все-все отплыли уже? — Ежели сильно надобно, их в Ладоге можно нагнать, — Пахом улыбнулся. — Уж там они постоят всяко… Стоит у Софийских мостков одна ладейка гостя ладожского, Рангвальда Сивые Усы. Он уж, Рангвальд-то, все свое распродал, чего надо — прикупил, день-другой — и отправится. Услыхав такую весть, Миша обрадовался, упросил парня о госте ладожском получше узнать. Здесь же, на Федоровском вымоле, и встретиться уговорились — завтра примерно в это же времечко. Покуда Михаил разговаривал с лодочниками, волхв все стращал оставшихся сторожить лодки парней — детин вполне себе ничего, мускулистых, однако ж, похоже, что боязливых… Хотя, с другой стороны — водяника-то дурак только не испугается, потому, как мозгов нет — не у водяника, у дурака. Все выспрашивали: да какой из себя водяник, да как узнать, да как что… — Водяник — он как ящерица огроменная али как коркодил-зверь… Слыхали про коркодила-то? — Не-е… — Ну, ящериц видали… Ящер целый! Так и зовут — Яша. Вы, главное, как услышите — плеск, а потом — у-у-уххх!!! Уххх!!! — так сразу ничком тут, на бережку, падите… Главное, на него, на ящера-то, не глядеть… тогда и он не увидит. — У-у-у! — смешно было видеть, как здоровенный верзила боязливо передернул плечами. — А орехи… орех-то нетуть у нас! |