Онлайн книга «Московский упырь»
|
— Ну вот, – девушка с довольным видом оглядела результаты своего труда и протянула зеркало. – На-ко, посмотрись… Каково? — Ой, красиво-о-о! Подай-ко, Филофеюшка, гребень – волосы расчешу. Эвон он, на поставце лежит, гребень-то. Гостья потянулась за гребнем – резным, из рыбьего зуба, с изображением белого медведя – ошкуя, – оценила: — Экий у тебя гребешок баской. А ошкуй-то – словно живой. Ишь, щерится. С топором! — То Иван из-под Кром привез. Нравится? — Очень! – призналась девушка. Василиска рассмеялась, махнула рукою: — Так забирай, коли понравился! Филофея явно обрадовалась, но для вида, конечно, покочевряжилась, так, самую малость, чтобы подружка не передумала, – гребешок-то купеческой дочке и впрямь сильно понравился. А уж если что ее нравилось – умрет, но выпросит или купит, как вот ожерелье, к примеру. Да уж, своенравной девушкой была Филофея, но ведь и доброй – коли подарок приняла, сразу и отдаривалась, не любила ходить в должницах. Помолчала, подумала, гребешок, как бы между прочим, в рукав убрала, потом молвила: — А тебе, Василисушка, вижу, румяна глянулись? Василиска зарделась – да, румяна б ей не помешали… как и белила. Филофея словно подслушала мысли: — А, – сказала, – забирай румяна – твои. Вместе с белилами. — Вот благодарствую! – Подружки обнялись, закружились, смеяся, по горнице… даже не услышали, как вошли парни. — Вот это да! – Поглядев на накрашенную Василиску, Иван живо спрятал улыбку в кулак. Ну, а Прохор с Митрием не стеснялись – ударились в покатуху. — Ох, – держась за живот, смеялся Митька. – Ты, сестрица, поди, на поле собралась – ворон пугать? — Дурни вы, – ничуть не обидевшись, отмахнулась девушка. – Ничего в красоте женской не смыслите. Верно, Ваня? Иван закашлялся: — Да… уж… – И быстро перевел разговор на другое, с чего, собственно, и надобно было начинать. – Филофея, мы там братца твоего привели с Чертолья. До самого дому проводили, теперь вот лежит – отлеживается. — Отлеживается? Гостья побледнела, и улыбка сошла с лица ее. — Да не переживай, цел он – ни одной царапины. — Цел? Да что случилось-то? — Думаю – сам расскажет. Забыв и попрощаться, девушка убежала домой, к братцу, а Василиска, смыв под рукомойником наведенную красоту колодезной водицей, накинулась с расспросами – что да как? Ей, конечно, рассказали… так, в общих чертах. А уж потом, после ужина, и совсем огорошили: — Овдеева встретили, обратно на службу в Земский двор звал, – он теперя там почти главный начальник. — Овдеева? – не поняла девушка. – А кто это? — Стряпчий один… – пояснив, Иван рассмеялся. – То есть теперь уже не стряпчий – стольник. Недавно государем жалован! — Та-ак, – протянула Василиска. – Опять, значит, на старую службу? Не знаю даже – радоваться иль грустить. Опасно ведь! — Так жисть-то – она вообще опасная! – хохотнул Прохор. А Митька добавил, что, в общем-то, они еще ничего не решили, и Овдееву ничего конкретного не обещали. — Сказали лишь, что подумаем. Василиска покачала головой – в нарушение всех старомосковских традиций, она сейчас сидела с парнями за одним столом – уж больно любопытно было, да и вообще – кого стесняться-то? Кругом все свои. Парни тоже ей доверяли, а потому тут же, за трапезой, и приступили к совету. Стоит ли принимать предложение стольника? Не зазорно ли для чести? Подумав и поспорив, решили, что нет, не зазорно – все же ведь России служить будут, а не только царю. Сколько уж сменилось этих царей за столь короткое время, можно сказать, на глазах прямо – Борис, Федор, Дмитрий. Ребята, кстати, присягали одному Борису, Федору не успели, что же касаемо Дмитрия, то… |