Онлайн книга «Московский упырь»
|
С хохотом выбрались из сугроба. — Ну что, девчонки? Еще разок? Те опасливо оглянулись: — У нас тут маменька посейчас выйдет… Боимся! Нет, мы лучше пойдем. А за катанье благодарствуем – уж больно весело! Девчонки, стряхнув друг с дружки снег, быстренько побежали к церкви. А к Прохору пристал плачущий мальчишка – тот, чьи санки. — У-у-у, – заныл. – Полозье-то мне сломали-и‑и… — Какое еще полозье? – обернулся Прохор. — Какое-какое… Вот это! Железом, про между прочим, оббитое… у-у-у-у… — Да не реви ты, ровно корова, сделаю я тебе полоз – сам кузнец. Лучше скажи: где тут ближайшая кузня? — Эвон, – парнишка показал рукой. – Тимофея Анкудинова кузницы… У него самолучшие кузнецы. — Тимофея Анкудинова? – переспросил Прохор. – Кузницы… Так он, стало быть, богат, твой Тимофей? Мальчишка шмыгнул носом: — Да уж, не беден. — Кузницы, говоришь, у него… А дочки на выданье, случайно, нет? — Как же нет? Есть… Марьюшка. Митрий явился в приказ к вечеру. Сбросил однорядку на лавку, кинул шапку на стол. — У всех, – сказал. – У всех убиенных чего-то не хватало – про сердце-печень не знаю, а жир срезан! — Ну, я же говорил – ворожеи! – хлопнул в ладоши Иван. – Чего Ртищев-то мыслит? — Ворожей велит пощипать осторожненько… Да ведь ты и сам его слова слышал. — Да слышал… Ну, теперь хоть ясно, где искать. — Ясно? – перебил обоих Прохор. – А, между прочим, остоженские на ошкуя думать горазды! — Ошкуй, ошкуй, – Иван задумчиво провел рукой по столу. – А может, ошкуй-то – прикормленный?! Теми же ворожеями-колдунами! — А может, колдуны просто за этим медведем следом ходят, – предположил Митька. – И как тот кого задерет, так и они тут как тут – и жир берут, и внутренности. А знатных выбирают, потому что ведь с кого еще-то жир можно срезать? Простой-то народ, чай, до сих пор голодает. Не такой, конечно, голод, как два лета назад, но все ж не сытно. Иван с Прохором переглянулись: — Молодец, Митрий! Смотри-ка, ловкая у тебя придумка вышла. И впрямь – вот, оказывается, чего богатеев-то режут. А мы – народ небогатый – ночами можем запросто по Чертолью ходить. Митрий покривился: — Ага, иди-ка пройдись. Живо по башке кистенем получишь! Жира у нас, конечно, нет… Зато на кафтаны да зипуны любой тать польстится. Снаружи послышались шаги и надсадный кашель, и в приказную горницу вошел Ртищев. На думном дворянине поверх кафтана был накинут длинный испанский плащ из плотной черной ткани с серебряной вышивкой, острая – на европейский манер – бородка победно топорщилась. — Был у Семена Никитича, – взмахом руки велев подчиненным сесть, объявил Ртищев. – С думами нашими насчет ворожеев он согласился, велел искать. Про ошкуя тоже не забывать наказывал, боле того… – Андрей Петрович вытащил из-за пазухи бумажный свиток. – Вот списки бояр, кои медведей ручных держат. — Ничего себе! – удивленно воскликнул Митрий. – Это как же узнали? Неужто по боярским усадьбам ходили, а? — То не наше дело, – Ртищев помрачнел. – Сами знаете, в сыскном нынче людей – мнози. Все Семена Никитича радением. — Угу, – скептически усмехнулся Иван. – Только, сдается мне, эти люди в основном крамолу ищут, а не за ворами да татями следят. Одни мы… Ртищев стукнул ладонью по столу: — Язык-то попридержи, Иване! Не то дождешься – отрежут. Думаешь, у нас в сыскном соглядатаев нет? |