Онлайн книга «Московский упырь»
|
— Кушайте водочку на здоровье, господа хорошие. Славная водка. Атаман вдруг схватил целовальника за грудки: — Говорят, ты ее водой разбавляешь, кабацкая теребень?! — Что ты, что ты, господине, – целовальник испуганно замахал руками. Иван вдруг перехватил его взгляд – пристальный и цепкий, – направленный на Прохора, выходящего с Галдяем на плече. Ага… — Долго пить не буду, – сразу же предостерег Иван. – И не потому, что не хочу вас уважить, – дела. — У всех дела, Иване! – расхохотался Михайла. – Вот, ты думаешь, почему я пью? Оттого что скучно! Эх, сейчас бы войну какую-нибудь, да на лихом коне, да с сабелькой! А, атаман? — Похоже, он спит уже, – Иван покосился на поникшую голову атамана. — Вот вам еще водочка, господине, – юркий целовальник поставил на стол глиняный штоф и, нагнувшись к уху Ивана, тихо спросил: – Девочек не желаете? — Умм… Не сегодня. Сегодня водки! — Понял! Немного выпив, Иван вдруг улыбнулся, только теперь оценив всю задумку Овдеева. Ну, конечно же, не могло такого быть, чтобы целовальники и прочая кабацкая теребень не знали бы в лицо приказных из той чети Земского двора, что непосредственно занималась уличными разбоями, кражами и прочей водочно-торговой мелочью. Конечно же, их здесь хорошо знали. А вот Ивана, Прохора, Митьку и уж тем более Галдяя – нет! На том, видно и строил свои расчеты хитрый Овдеев. Молодец. Что и сказать – молодец. Нет, в самом деле… — Капусточки не угодно ли? Снова целовальник! Ох, не зря он так настойчиво пристает. Вот, сейчас снова выпивку притащит. Иван не пил, пригублял, а потому, принюхавшись, сразу отметил для себя резкий запах принесенного целовальником напитка – ну, ясное дело, перевар да еще с какой-нибудь дурь-травой – зельем. — Ну, пора мне, – шумно попрощавшись с Михайлой, Иван, покачиваясь и глупо ухмыляясь, направился к выходу. У самой двери остановился, подав знак своим… и почувствовал, как двое невесть откуда взявшихся парней взяли его под руки: — Домой сведем, брате! — Пустите! – пьяно дернулся молодой человек. – Сам дойду. — Не, господине, доведем! – Парни ухмыльнулись и, оглянувшись по сторонам, живо потащили Ивана в темный проулок… Опа! Затащив, один сразу рванул кафтан, другой – пояс… Ему-то Иван и зарядил от всей души промеж глаз, как когда-то учил Прохор. Впечатавшись спиною в забор, тать изумленно выкатил глаза. Второй тут же выхватил из-за голенища ножик, блеснувший в свете луны волчьим недобрым глазом, и молча выбросил руку вперед – Иван едва успел пригнуться и крикнуть: — Митька, стреляй! Да, на кулаки, собственные и Прохора, тут надежда была малой, – слишком уж стремительно все происходило. Юноша упал лицом в траву… И тут грянул выстрел. Митрий не промахнулся, хоть и темно было, и целился, считай, наугад, – крепкая пуля отбросила в темноту схватившегося за грудь лиходея. Другого утихомирил подбежавший Прохор, хватил разок кулачищем, второго удара не потребовалось. — Молодцы, – поднявшись, похвалил Иван. – Как там Галдяй, не замерзнет? — Не. Мы его в траву положили, да и ночь теплая. Нагнувшись, Прохор потрогал шею подстреленного и уважительно шмыгнул носом: — Наповал. И впрямь – молодец Митька! — Не он бы – точно б отведал ножичка, – тихонько засмеялся Иван. – Не думал я, что они так обнаглеют – прямо у самого кабака начали. Нахалюги. |