Книга Разбойный приказ, страница 63 – Андрей Посняков

— А к чему спешка?

— Други мои в узилище сидят, дорожными татями брошенные. С ними Анемподист, монах тонный с Онеги-озера. Он-то про вас и сказал – иди, мол, зови на помощь.

— Что за тати? – Незнакомец явно оживился. – Ну-ка расскажи все подробненько.

— Старшему обознику расскажу, – усмехнулся отрок. – Ты, парень, все одно тут ничего не решаешь – тогда и мне нечего зря языком трепать.

— Смотрико-сь! – Парень покачал головой. – Да ты, братец, не глуп.

— Был бы глуп – давно бы сгинул. За освобожденье благодарствую и век тебя не забуду, но сейчас… Давай, побыстрее к старшому веди!

— Будет тебе старшой. – Спаситель хмыкнул и, выйдя на тракт, громко произнес: – Холмогоры!

— Архангельск, – тут же отозвались из-за кустов.

Что-то затрещало, и на дорожку выбрались еще двое караульщиков – плюгавенький мужичонка и здоровенный облом.

— Шпыня лесного спымал, Иване? – неприязненно оглядев Митьку, осведомился плюгавец.

— Да нет, – Иван качнул головой. – Похоже, он сам от шпыней пострадал.

— А вид у него будто у беглого! Я б его заковал, чтоб не сбег.

— Бороденку свою закуй, – нагло посоветовал Митрий. – Чем тут разглагольствовать, ведите быстрей к дьяку, сообщение важное для него есть.

Караульщики удивились:

— Откуда ты знаешь…

— Что государев дьяк с вами? – невежливо перебил отрок. – Знаю. Монах тонный сказал. Он, монах-то, сейчас в узилище, татями местными схвачен. Надо бы выручить поскорей.

— Ой, надо ль? – Плюгавый хитро прищурился.

— Ну, вот что, Авдей, – немного подумав, решительно заявил Иван. – Ты и Никифор оставайтесь здесь, а я этого отведу к дьяку. Монах-то, видать, дьяков знакомец.

— Ой ли? – Авдей осклабился. – А не брешет ли все этот беглый?

— Сам ты беглый, бороденка сивая, – обиженно отозвался Митрий. – Решенья в обозе принимать – не твоего ума дела.

— Во-во! – Авдей окрысился, заблажил: – Ишь, тать, еще и лается!

— Ладно. – Иван дернул отрока за рукав. – Идем.

Пройдя чуть заметной тропкой, они свернули в орешник и через некоторое время вышли к лесному озерку, вокруг которого кое-где вполсилы горели костры. Митрий с видимым удовольствием уселся к костру, протянул руки – погреться. Иван же, попросив чуть обождать, отошел в сторону и словно бы растворился в сгущаемой тлеющими кострами тьме. Поляна, где ночевал обоз, располагалась среди высоких сосен, и свет месяца был здесь не так заметен, как на открытом холме. Отрока вдруг потянуло в сон, он даже клюнул носом, ощутив вдруг навалившуюся слабость, но быстро вскочил на ноги, попрыгал – нет, рано еще расслабляться, дело еще не сделано, друзья-товарищи не освобождены, а значит, не стоит обращать внимание ни на вновь навалившийся озноб, ни на ломоту и слабость, ни на тупо пульсирующую в висках боль.

— Не уснул еще? – Иван появился так же внезапно, как и пропал.

Митрий невесело улыбнулся:

— Ты же знаешь, мне не до сна.

— Это верно. Идем.

Кивнув, отрок пошел следом за новым знакомым мимо укрытых рогожами возов, мимо стреноженных лошадей, шалашей и низеньких походных шатров. Кое-кто из людишек попроще спал прямо под телегами, завернувшись в овчину.

— Мелентий Дементьевич, привел. – Иванко остановился напротив шатра, полог которого тут же раскрылся, выпуская наружу плотно сбитого человека с узенькой черной бородкой, одетого в накинутый на рубаху кафтан, – по всей видимости, государева дьяка.