Онлайн книга «Не властью единой»
|
— Так вот, о князьях… – Корней Агеич огляделся, словно бы кто-то здесь мог его подслушать… Хотя – да, могли! Подкупили дворовых – и пожалуйста… — Нынче не каждый князь киевского слушает… хоть все и братья, – негромко продолжал дед, словно бы откликаясь на мрачные Мишины мысли. – Слишком уж много Рюриковичей стало, а свободных земель – нет. Пока Мстислав – князь сильный, пока и мир, да и тот хиленький… Даже ближайшие земли возьмите. Черниговские князья, переяславские, полоцкие… Всяк в свою чашу глядит! Мыслю, будут еще усобицы, будут. — Я так понимаю, переяславцы, черниговцы, половчане – эти все могли рать послать, – подытожил Миша. Дед покивал: — Могли. Запросто. Чтобы киевскому князю нагадить… или нашему, да. Ослабнем мы – ослабнет и князь, это всяк понимает. Могли, могли, да-а… Кто вот только из них? Тут только гадать пока что. — Окромя князей, еще и бояре есть, – напомнил Аристарх Семеныч. – Чарторыйские, Дорогобужские… Пинские! Все куда уж ближе. И на князя мнози обижены. Причин много. Того не поддержал, другого не позвал на пир, на третьего посмотрел не так… Все ж у нас нынче обидчивы. — Это потому, что от князя уже мало кто из сильных бояр зависит, – Сучок – Кондратий Епифанович – махнул рукой. – Нет, зависят, конечно, и дружбы княжеской ищут. Но так… Все одно наособицу каждый норовит. Потому как сильному и богатому мужу нынче и без князя прожить можно! Особенно – в сильном и богатом городе. — В Чернигове, например, – невесело усмехнулся сотник. — В Переяславле, Владимире, Полоцке… Да хоть где! – чуть помолчав, Сучок понизил голос: – И в Турове, кстати, тоже. — Вот интересно, а мы без князя проживем? – тихо спросил Михайла. Спросил и сам же ответил: – Думаю, проживем. И князь это знает. И… если вдруг кто облыжно донесет, что, мол, сами хотим по себе быти… Князь ведь может и поверить! — Мысли мои читаешь, внуче, – воевода покачал головой. – Я вот тоже об этом думал… А что, если так? Что князь будет делать, что – мы? — Выяснять станет… — Или – не станет, – хмыкнул дед. – Дружину пошлет, и все дела. Вот она и будет – усобица-замятня. На радость половцам да ляхам. Погоди-ка, и эти еще придут! О лешаках и о капище Миша говорил с Тимофеем. Специально заглянул к нему в мастерскую, фальшиво насвистывая «Катюшу». Эту песню и Тимка знал, и это был знак – пошептаться бы вдали от чужих ушей и глаз. — Подожди, сейчас дам указания… Арбалеты, вон, чиним да делаем новые болты… ну и еще кой-чего по мелочи. Кузнечик кивнул на работающие станки, приводимые в движение энергией верхнебойного водяного колеса, установленного на бурном ручье – притоке Горыни. Хорошая вышла мастерская, там многие с удовольствием трудились, не только закупы, но и смерды – кого отпустили из семьи, – и вольнонаемные «люди» тоже. — Пимка, присмотришь тут… Савушка, Митяй! Смотрите, его слушайтесь! — Да будем, наставник Тимофей! Мы ж завсегда! — Ну вот – смотрите! Они спустились к реке, два друга, люди из будущего. Миша – Михаил Андреевич Ратников, узник и депутат, и Тимофей, ТАМ – девятнадцатилетний, смертельно больной, с саркомою, Димка. Жив ли он ТАМ? Бог весть… — Пошли, вон, к камню, – совсем по-мальчишески улыбнулся Кузнечик. Так он и был мальчишкой, ЗДЕСЬ ему не исполнилось еще и четырнадцати. |