Онлайн книга «Шпион Темучина»
|
Было слышно, как, ломая валежник, зверь продирался в распадок. Ходко так продирался, словно бы его кто-то гнал… или сам он за кем-то гнался. Ну, точно, гнался! Затаившиеся в ореховых кустах беглецы вдруг увидели рванувшуюся в распадок тощую фигурку подростка, одетого точно так же, как тот, убитый – в узкие оленьи штаны и такие же оленьи торбаса. Только у этого на груди болталось ожерелье из волчьих клыков. Друзья переглянулись. Зверь зарычал… А парнишка… Вдруг остановился, повернулся назад, закричал что-то, словно бы дразнил хищника… Черт! Так ведь и в самом деле – дразнил. С треском раздвигая кусты, в распадке показалась бурая горбатая горища! Ох, и матерый же оказался зверюга – настоящая ходячая сопка. И злой! Жутко злой – пасть ощерена, так что видны клыки. Глаз маленький, налитый кровью. Медведь вдруг мотнул головой… Мать честная! Из правой глазницы зверя торчала сломанная стрела! Что и сказать – неудачный был выстрел, наконечник не достал до мозга, лишь выбил глаз, вызвав нешуточную ярость огромного зверя. Ой, не повезло парню! Что ж ты делаешь, дурошлеп?! Вместо того чтоб сломя голову нестись прочь от зверя – хотя попробуй-ка убеги! – подросток остановился, вытащив из-за пояса нож с каким-то странным лезвием. О Господи – костяной! И с этой костяшкой – на обезумевшую от ярости громаду?! Парню, похоже, ничего другого не оставалось. Надо сказать, вел он себя на удивленье спокойно. Остановился на тропе, напружинив ноги, правую руку с костяным ножом держал у пояса. Ждал. В три прыжка подскочив к нему, медведь плотоядно зарычал и махнул лапой… Не тут-то было! Не задел голову, даже скальп не задел, лишь – это было видно – слегка полоснул когтями парнишке по щеке, а тот ловко отпрыгнул в сторону. Но и зверь оказался не менее ловок! Это все сказки про то, что медведь – добродушен и неповоротлив. На самом деле это умный, хитрый и коварный зверь, стремительный и подвижный. Проскочив по инерции метра два, зверюга мигом повернулся и, догнав обидчика, встал на дыбы, возвышаясь над хрупким подростком огромной глыбою, дышащей злобой. Вот теперь у парнишки не было шансов вовсе, и медведь, казалось, прекрасно осознавал это, а потому и не спешил расправиться со своей жертвой, куражился, играл, словно кошка с мышкой… — Погасить ему второй глаз? – поднимая лук, быстро прошептал Гамильдэ-Ичен. Нойон нахмурился: — В сердце! Только в сердце! Готов? Юноша молча кивнул, и Баурджин, с луком в руках, выскочил из своего укрытия: — Эй, медведюга! А девочка Маша на твоей постели спит! Прижав уши, зверь обернулся на крик. Вжик!!! Почти одновременно просвистели стрелы, впиваясь хищнику в грудь. Тот вздрогнул, зарычал, в бессильной злобе вытягивая вперед передние лапы… И тяжело повалился в траву. Мальчишка, не веря, вскинул глаза. — Сонин ую байнаю? Какие новости? – убирая лук, с улыбкой приветствовал его Баурджин. – Хватает ли в лесу дичи? — Байна-уу? – Парнишка, похоже, не понимал. Поджарый, смуглокожий, тоненький, с длинными иссиня-черными волосами и тонким носом, он сильно напоминал индейца. И глаза у парня были ничуть не узкие – большие, блестящие, темные. — Мы – купцы, музыканты, охотники. Я – Баурджин. – Нойон ударил себя кулаком в грудь и обернулся к приятелю: – А это мой друг – Гамильдэ-Ичен. Не понимаешь? Эх ты, Соколиный Глаз! Как же с тобой говорить-то? Я – Баур-джин… Баур-джин… |