Онлайн книга «Месяц Седых трав»
|
По возвращении Баурджин собрал всех – и своих, и кэзгеруловых, и приблудных. Четко разъяснил, кому что нужно будет делать. Вроде бы всем все было ясно. Однако неожиданно заартачился Гамильдэ-Ичен! Вот уж от кого ничего подобного не ждали! — Нет! – неожиданно заявил парнишка. – Мой нойон – Баурджин, и я останусь ему верным до самого конца! Почему я должен приносить клятву верности другому? Нет, Кэзгерул Красный Пояс – хороший воин и командир. Но ведь у нас пока есть свой! — Мы тоже не будем присягать другому! – переглянувшись, тут же заявили здоровяки – Кооршак и Юмал. И напрасно Баурджин убеждал, что это – для их же пользы. — Ты просто хочешь нас обидеть, нойон! Не знаем, уж чем мы перед тобой провинились. — Ладно, – десятнику скоро надоело спорить. – Будь по-вашему, пусть уж все остается, как есть, в конце концов, быть может, всем нам придется погибнуть и к своим не вернется никто. Я вовсе не хотел вас обидеть, а… — Мы прекрасно поняли тебя, нойон! – невежливо перебил Гамильдэ-Ичен. – Ведь по воинским законам кочевий десяток, не уберегший своего вождя, подлежит смерти. Если ты собрался умереть, Баурджин-нойон, – знай, мы тоже умрем вместе тобой! — Эх! – с улыбкой махнул рукой Кооршак. – Хорошо сказал парень! Верно и красиво… я б так не смог! — О, мой верный Гамильдэ-Ичен! – подойдя ближе, Баурджин порывисто обнял парнишку. – Верные друзья мои… Что ж, коль уж вы так хотите… будете помогать уйти остальным! Гаарча, Хуридэн – а вас я все же попрошу дать клятву моему побратиму. В случае чего вы отомстите за нас! — О, мы так и сделаем, Баурджин-нойон! Как скажешь, – Гаарча льстиво заулыбался, а толстощекий Хуридэн усиленно закивал. Да, эти парни вовсе не собирались за кого-то там умирать. Впрочем, Бог им судья. Остальных Баурджин расставил по местам уже вечером. Здоровяков – у пропасти, Гамильдэ-Ичена – на горушке, за целым рядом настороженных самострелов. Гаарча с Хуридэном укрылись вместе с десятком Кэзгерула в лесочке, но не в той стороне, где самострелы и Гамильдэ-Ичен, а гораздо ближе к обходной тропе. Спрятались. Кэзгерул, правда, явно обиделся на своего анду – уж как порывался вчера остаться с ним, и как долго пришлось его уговаривать Баурджину. Уговорил-таки кое-как. Ты, сказал, не за себя сейчас отвечаешь, а за других – вот и отвечай, да как можно лучше. — Ну, не дуйся, анда! – Баурджин все ж таки улучил момент, хлопнул по плечу побратима. – Поверь, я вовсе не горю желанием поскорее покинуть этот мир. Сколько еще тут не выпито хмельного, сколько не познано дев! Нет, рано мне спешить на тот свет, рано! Кэзгерул встрепенулся: — Рад слышать такие слова, брат! Если все сложится – я буду ждать тебя на равнине семь дней… нет, девять! — Ну-ну, уймись, друже! Вполне достаточно трех. Уже начинало темнеть, как всегда в горах – быстро. Вот только что было еще достаточно светло и вдруг – раз: темнота, хоть глаз выколи! Бархатно-черная ночь словно бы упала на землю, набросилась, выскочив из какого-то тайного укрытия, вонзая острые клыки редких из-за облачности звезд в остатки еще голубеющего неба, окрашенного зловещим багрянцем заката. Ветер утих, и от того, кажется, стало еще страшнее – мерцающие в разрывах черных облаков звезды казались злобными глазами ночных демонов. На той стороне – с вершины горы, куда поднимался сейчас Баурджин, было хорошо видно – разложили костры и пели протяжные песни. |