Книга Орда (Тетралогия), страница 394 – Андрей Посняков

Заранее развернув статуэтку, Баурджин выбрал момент, когда ко дворцу подъехало сразу несколько колясок, и вместе с остальными гостями вошёл на просторный двор. Однако, как оказалось, этого ещё было мало.

— Вы тоже приглашены? — У самого крыльца князя зорко оглядел высокий человек с засунутым за пояс мечом и в шлеме. — Что-то не помню ваше имя? Вы, господин, есть в списках?

— Господин Цзяо Ли всегда рад меня видеть, безо всякого приглашения, — напыщенно произнёс Баурджин. — Ведь он когда-то спас мне жизнь. Побыстрей найди своего господина и сообщи, что скромный беженец дансян Бао Чжи хочет сделать ему подарок.

Солнечный лучик золотом вспыхнул на голове статуэтки, а сам нойон выставил вперёд ногу и важно надул щёки, как человек, ни чуточки не сомневающийся в своём праве. Да и одет он был — хоть куда. По последней цзиньской моде, согласно указаниям Чена. Дорогой синевато-зелено-голубой, расшитый серебряными драконами халат полностью соответствовал наступившему времени года — весне. Синий и зелёный — цвета весны, дракон — весенний зверь.

Воин — вероятно, мажордом или начальник личной охраны Цзяо Ли — послал доложить о новом госте слугу, в ожидании возвращения которого князь с ленцой рассматривал подъезжающие экипажи. Преобладали, конечно, одноколки — лёгкие, изящные, вёрткие, запряжённые парой коней, вороных или белых. Над головами коней колыхались плюмажи из павлиньих перьев, в гривы были вплетены разноцветные ленточки, ну а упряжь просто сверкала невыносимым блеском драгоценных камней. Точно такими же камнями, а ещё — и золотыми и серебряными накладками — были украшены и паланкины, и двуколки. Впрочем, кое-кто из высшего офицерства прибывал на праздник просто верхом, видимо, считая коляску и паланкины исключительно женским видом транспорта. Подходивших к крыльцу богато одетых мужчин сопровождали женщины: оплывшие и некрасивые — жёны и молодые красавицы — куртизанки. Те, кто явился в сопровождении куртизанок, посматривали на остальных с плохо скрываемым пренебрежением.

Баурджин тщетно высматривал знакомых: среди приглашённых не было ни поэта Юань Чэ, ни коммунальщика Лу Синя, ни Пу Линя, каллиграфа, не говоря уже о более мелких чиновниках. Куда там — рылом не вышли! Нет, тут были шэньши так шэньши — исключительно самых высших рангов, многие при регалиях из щедро украшенных самоцветами драгоценных металлов. Даже Баурджин в своём, надо сказать, отнюдь не дешёвом халате чувствовал себя старьёвщиком, случайно оказавшимся на каком-то волшебном балу. А гости всё прибывали и прибывали.

— Проходите, господин Бао Чжи. — Выслушав шёпот слуги, распорядитель двора подошёл к нойону. — Господин Цзяо Ли изъявил желание немедленно принять вас. Только поторопитесь, у него очень мало времени.

— О, уже лечу! — обрадовался Баурджин. — Скажите только — куда?

— Слуги проводят вас, господин.

Градоначальник принял нойона в небольшом, обитом золотистой парчой кабинете, украшенном нефритовыми статуэтками.

— О, господин! — с порога низко поклонился князь. — В этот прекрасный праздничный день покорнейше прошу принять несколько небольших подарков.

— Ох как, — довольно засмеялся господин Цзяо. — Так-таки несколько? Как там наша корчма? Ещё не разорилась?

— Я прислал вам доход, господин.