Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— Уговор! — Ну, жди… Встав с корточек, Баурджин исчез в темноте и зашагал к отаре, слушая за спиной гнусавые рулады неувядающего певца — Хуридэна: — Ой, корова моя, корова-а-а… У-у-у! У! Дубов даже не выдержал, сплюнул: — Черти тебя раздери! Певец выискался… Георг Отс прямо! Гаарчу он обнаружил у каменной ограды отары, вернее, тот сам обнаружился, едва услыхав шаги: — Ты, Кишгар? Кишгар? Интере-е-сно… — Ну, я. — А где остальные? — А пёс их… — И вправду… Деньги принёс? Давай! Две уйгурские монеты, как договаривались! Ну, что стоишь, жмёшься? Три-то барана куда как больше стоят! Глава 4 Анда Лето—осень 1195 г. Восточная Монголия
Гаарча плакал и визжал, как недорезанный поросёнок. Катаясь по земле, слёзно просил прощения, уверял, что все вышло случайно, что никогда больше не… — Рассказывай, — прервал его крики Баурджин. — Все. — А чего рассказывать-то? — парень заскулил. — Они меня заставили, эти бродяги… — Угу, — хмуро кивнул Кэзгерул. — Заставили… Дали уйгурских монет… — Немножко, немножко. — Гаарча скривился. — Совсем чуть-чуть… Я ведь хотел поделить, поровну, чтоб… чтоб каждому… но вот не успел! Наклонившись, Кэзгерул схватил предателя за грудки: — Ты хоть понимаешь, что своей жадностью подвёл нас под плети? Ведь за этих баранов отвечаешь не только ты — мы все! — Да я… Я заплачу! — снова заверещал Гаарча. — Заплачу, клянусь Христородицей и Великим Тэнгри! Отдам старику Олонгу все, до последней монеты. Надо будет — тэрлэк свой продам… — Ну? — Кэзгерул повернулся к напарнику. — И что с ним будем делать? — Только не убивайте! — униженно захныкал Гаарча. — Бог вас не простит за смертоубийство, не простит, нет… — А ну, заткнись! — Кэзгерул несильно пнул парня сапогом. — Дай подумать. Гаарча послушно замолк и лишь сопел, размазывая по широкому лицу слезы и сопли. — А ты, Хуридэн, как думаешь? — Баурджин неожиданно посмотрел назад. — Я? — стоявший у погасшего костра Хуридэн испуганно вздрогнул. — Я — как все… как хотите… Баурджин покачал головой: — Думаю, надо простить этого чёрта. Ну, в самом деле, не убивать же! — Простить так простить, — согласно кивнул Кэзгерул. — Только с условием — пусть он сам, лично, уладит дело с баранами, пусть сам договаривается со стариком Олонгом. Слышал, Гаарча? — Я договорюсь! Договорюсь, клянусь Тэнгри. — Что ж… Мы слышали твоё слово. А теперь вставай, поднимайся — пора выгонять из загона отару. И впрямь было пора. Уже наступило утро, ясное и свежее. Солнце, выкатившееся на бледно-синее небо, осветило пологие сопки, пастбища, засыпанные песком овраги. Где-то далеко на закате маячили в голубоватой дымке горы, дул северный ветер, принося прохладу и смолистый запах леса. Высоко в небесах, распластав крылья, парил орёл, зорко высматривая добычу. Баурджин приставил ладонь ко лбу, всматриваясь в хищную птицу: — Крупный… Как бы не унёс овцу. Может, его лучше подстрелить? — Думаю, не стоит, — покачал головой Кэзгерул. — Не такой уж он и большой. К тому ж — тоже Божье творение, а всякая тварь имеет право на жизнь. Баурджин постарался не показать удивления, однако для себя отметил необычность речей напарника. Ох, не так уж прост был этот с виду обычный парень! Ишь, как заговорил — прямо Конфуций. Чем больше Баурджин узнавал его, тем больше удивлялся и задавал себе вопрос — каким образом Кэзгерул Красный Пояс оказался среди изгоев и неудачников, вечных недотёп — Гаарчи, Хуридэна… гм… Баурджина. Он ведь тоже не имел никакого веса в роде Олонга. |