Онлайн книга «Орда (Тетралогия)»
|
— А ну-ка песню нам пропой, весёлый ветер! — Нойон! Открыв глаза, Баурджин с неудовольствием посмотрел на Сухэ: — Чего тебе? — Кажется, я слышу чьи-то шаги! — Кажется? Или — слышишь? Нойон прислушался… Точно, кто-то пробирался через кусты! Вмиг скатившись в папоротники, молодые люди замерли в ожидании. Баурджин положил под руку саблю. Идущий шёл не таясь, уверенно, даже, кажется, насвистывал что-то. Да, насвистывал. А может быть, это возвращался Гамильдэ-Ичен? Впрочем, нет — рано. — Еха-а-ал я краем леса-а-а, — из-за деревьев донеслась песня. — Ехал я краем леса-а-а… А мой анда — мне навстречу… Навстречу-у-у-у… Ну, словно и впрямь в городском парке! Беспечный такой прохожий в небольшом — чуть-чуть — подпитии. Выходной день — пошёл в парк, купил в буфете пива на честно заначенный от жены рубль, выпил, идёт теперь, напевает: «Я люблю-у-у тебя, жи-и-изнь, и надеюсь, что это взаимно…» Ни забот в этот день, ни хлопот, ну, разве что сообразить на троих с дружками… Эх, хорошо в стране советской жить! Вот именно такое впечатление почему-то произвёл на Баурджина поющий в лесу незнакомец. Поющий и пока ещё невидимый. Песня становилась громче, шаги приближались. И вот уже на небольшую, поросшую невысокой травою полянку у кедра, где только что лежал Баурджин, вышел невысокого роста мужчина, молодой, смуглолицый, с характерно прищуренными глазами… Алтансух вздрогнул, узнав… И нойон едва успел прижать его рукою к земле: — Тсс! Он и сам чувствовал возбуждение, ещё бы! Поющий незнакомец оказался не кем иным, как Барсэлуком, известным в некоторых кругах как Игдорж Собака. Барсэлук! Откуда он здесь взялся? Что ищет? А, похоже, ничего не ищет — поёт. Лемешев, мать ити… Артист погорелого театра оперы и балета. Сейчас ещё арию Ленского затянет. «Я люблю вас, Ольга!» Или, это не Ленского ария, Онегина? Да, в общем, не суть… Оба-на! Улёгся! Прямо на то самое место. Что же он, полежать сюда пришёл? А наверняка — ждёт кого-то! Ну да, дожидается. Вот встал, прошёлся… Прислушался… Снова лёг… Засвистел… Баурджин вдруг почувствовал, как слабо задрожала земля. Кто-то ехал! Всадник… Барсэлук тоже услышал приближающийся топот копыт и быстро вскочил на ноги. Однако больше никаких действий не совершал — не хватался ни за лук, ни за саблю. Видать, это ехал тот, которого лазутчик и ждал. Ну да… Нойон удивлённо хлопнул глазами, увидев наконец всадника — чёрную фигуру на вороном коне. Чёрный дээл, чёрные узкие штаны, чёрные гуталы. На голове — чёрный колпак до самых бровей, низ лица прикрывает широкая повязка, тоже, естественно, чёрная… Чёрный всадник… Чёрт побери… Чёрный Охотник! — Какие новости, Кара-Мерген? — Барсэлук вежливо поздоровался первым. — Давно тебя жду. — Ты всё сделал, как я сказал? — вместо приветствия осведомился всадник. Лазутчик поклонился: — Да, повелитель. Джаджираты больше не собираются уходить — я убрал зачинщиков. Кара-Мерген хмуро кивнул: — Что слышно о наших врагах? — Да пока ничего. — Плохо работаешь, Игдорж! Не оправдываешь затраченные на тебя деньги. Испуганно задрожав, Барсэлук упал на колени: — О, не гневайся, повелитель, клянусь всеми богами, я… — Я на тебя не гневаюсь, — Чёрный Охотник положил руку на эфес сабли, — лишь сообщаю — что есть. Много разных слухов ходит по кочевьям, много чего можно почерпнуть. Ты просто не хочешь. |