Книга Воевода заморских земель, страница 147 – Андрей Посняков

Остановившись перед статуями, жрец поднял руки, касаясь своей ужасной маски.

Молниеносно Олег Иваныч схватил правой рукой увесистый золотой череп, левой же сильно сжал Асотля за горло.

— Брось череп, белый касик, — сипло и как-то жалобно попросил жрец. Олег Иваныч удивился — он и не догадывался о том, что Асотль знает русский, а вот, поди ж ты.

— Да и горло отпусти, больно, — снова пожаловался жрец.

Ишь ты, больно ему. А вот как сейчас звездануть черепом по башке? Мало не покажется!

— Не надо… черепом… — замахал руками Асотль и, изловчившись, сорвал с головы змеиную морду, искусно сделанную мастерами составления мозаик из черных блестящих перьев.

— Тламак!!! — не выдержав, закричал вошедший в храм Ваня. — Так ты жив?!

— Быстрее идите за мной, — кивнул Тламак. — Нас ждут в горах верные люди.

— Да ну? — деланно изумился Олег Иваныч. Ваня уже однажды поверил Тламаку — и что из этого вышло? — И куда ж ты нас заведешь, юный предатель?

— Я не предатель, — опустив глаза, тихо произнес Тламак. — И желаю вам только добра, клянусь Святой Троицей! — Он перекрестился на изображение какого-то бога.

— Не богохульствуй, — строго сказал Олег Иваныч. — Ишь, взяли моду — Святой Троицей клясться. Ну, что, ребята? — Он обернулся к своим. — Пойдем с ним или как?

— Пойдем, — кивнул Гриша. — Не обратно же возвращаться! Да… — Он оглянулся. — А где же стража?

— Стражники остались у входа в храм, — слабо улыбнулся Тламак. — И будут ждать до утра.

— Но как ты…

— Потом. — Юноша поднял руку. — Скоро взойдет солнце, поторопимся же!

Солнце застало их часа через три, умаявшихся, истекающих потом, но вполне довольных — вряд ли кто скоро обнаружит их здесь, средь горных отрогов. Еле заметная узенькая тропинка огибала красноватые скалы, часто проходя по самому краю пропастей, черных, как совесть жреца. Тламак не давал отдыха, все время шел вперед и разрешил ненадолго присесть лишь только тогда, когда тропка вывела беглецов к дороге.

— Куда ведет эта дорога? — поинтересовался Олег Иваныч.

— В Истапалапан, — ответил Тламак. Он так и остался в красном плаще жреца. Олег Иваныч усмехнулся.

— Составители перьев изготовили два одинаковых плаща, — пояснил юноша. — И две маски. Так что я вполне сошел за главного жреца Уицилапочтли. — Он неожиданно рассмеялся, да так, что сидевший рядом с ним Гриша вздрогнул. Уж больно смех Тламака напоминал ему другой смех. Нежный девичий смех красавицы Шошчицаль.

— Почему — ты? — кивнув на плащ, спросил адмирал-воевода.

Тламак улыбнулся:

— Я хорошо знаю и ваш язык, и вас самих. К тому же… — Он виновато оглянулся на Ваню. — Я должен был исправить то, что совершил злою волею помощника верховного жреца Таштетля.

— Ты имеешь в виду предательство?

Тламак грустно кивнул, но тут же улыбнулся снова:

— Похоже, мне это удалось!

— Не знаю, не знаю, — оглядываясь вокруг, с сомнением покачал головой Олег Иваныч. — Мы пока в горах, неизвестно где, ни оружия, ни еды, а скоро — я так мыслю — погоня.

— Верно, — кивнул юноша. — Потому — поспешим.

— И куда же?

— А ты, Олег Иваныч, сам-то как думаешь, где легче сейчас спрятаться? — Тламак лукаво посмотрел на воеводу.

Тот усмехнулся:

— В Теночтитлане — тут и думать нечего!

Ваня, вздрогнув всем телом, чуть было не свалился с камня, на котором сидел.