Онлайн книга «Воевода заморских земель»
|
Подбадриваемый криками знати, молодой военачальник сразу же пошел в атаку, яростно нанося прямые рубящие удары, парировать которые для такого опытного фехтовальщика, как Олег Иваныч, не составляло никакого труда. Правда, обсидиановые вставки ломались с противным скрежетом бормашины — ну, так и нападавший был в такой же ситуации. Правда, у его пояса еще болталась и палица. Парировав удары, Олег Иваныч сам перешел в наступление — Тисок атаковал с голой грудью, лишь чуть прикрытой сверху массивным золотым ожерельем. Не слишком-то осторожно с его стороны. Перенеся тяжесть тела на левую сторону тела, Олег Иваныч резко «качнул маятник» — Тисок, впрочем, этого ждал, в чем воевода и не сомневался — тут же совершил обманный выпад вправо, затем — влево и вперед, целясь в незащищенную грудь… Все-таки Тисок был отменным бойцом. В последний момент каким-то чудом ему удалось парировать удар, впрочем, острые куски обсидиана раздербанили его кожу не хуже пилы — брызгами хлынула кровь. Толпа замерла в экстазе. Никто из собравшихся не заметил, что старший жрец Асотль давно уже что-то настойчиво шепчет тлатоани. Ашаякатль недовольно морщился, но все же наконец кивнул. С радостной гримасой на физиономии Асотль исчез за углом храма… откуда тотчас вышли десять воинов с палицами и длинными копьями и быстрым шагом направились к месту ристалища. Гриша слабо вскрикнул, увидев их. В намерениях воинов сомнений ни у кого не было. В толпе пронесся разочарованный гул, когда те подошли к темалакатлю. Олег Иваныч оглянулся… Сражаться с десятком? Против длинных копий? Ну, отобьешь одно-два? А вот если не сражаться? Вон там, слева, удобный выступ в стене храма. Перерубить веревку, разбежаться… Так, видимо, и придется поступить. Жаль вот только Гришу. Впрочем, вряд ли его принесут в жертву сегодня. А значит, еще поборемся… Олег Иваныч незаметно сделал шаг в сторону, примерился… И в этот момент молодой военачальник Тисок, повернувшись к нему спиной, с силой бросил свой макуавитль на камень. Полетели в стороны куски обсидиана. Тисок обратился к копьеносцам, пылая гневом! Еще бы… Сам того не желая, тот, кто послал этих воинов, жестоко унизил его. Вот удобный момент, чтобы бежать… Впрочем, воины опустили копья. Подойдя к краю платформы, Тисок что-то крикнул Ашаякатлю. Тот кивнул, и толпа ответила приветственным криком. — Великий тлатоани Ашаякатль и воевода Тисок провозглашают тебя победителем, белый касик! — взобравшись на темалакатль, с поклоном произнес Тускат, также не упустивший случая полюбоваться эффектным зрелищем. Олег Иваныч поискал глазами Гришу, подмигнул — поживем еще! Улыбнулся, помахав толпе. Тисок подошел к нему, бледный, с кровоточащей грудью и улыбающимся лицом. Наклонясь, лично перерубил веревку. — Вот благородный поступок, достойный великого мужа, — громко произнес кто-то в толпе. Ликующие крики собравшихся, приветствовавшие Олега Иваныча и воеводу Тисока, гремели в городе храмов, от башни Кецалькоатля до теокалли и Дома Змеи, уносясь в чистую лазурь неба. А в это время, совсем недалеко от темалакатля, в каменном мешке, принадлежавшем жрецам храма Тлалока, грустил Ваня, старший сын новгородского боярина Епифана Власьевича. Он исхудал за это время, кожа его была бледной, отросшие волосы свалялись в нечесаный ком. А вот в глазах, после встречи с Олегом Иванычем и Гришей, жила надежда. Надежда на освобождение. |