Книга Час новгородской славы, страница 57 – Андрей Посняков

Среди пассажиров судна был боярин Олег Иваныч, его человек Олексаха и Гришаня, софийский отрок.

Белые стены Новгорода стали серыми от налипшего снега. На их безрадостном фоне кое-где чернели голые, давно потерявшие листву деревья. На корявых ветках каркали вороны. Хмурилось утро. Злые ноябрьские тучи затянули все небо. Дул ветер, сыпал, кружил мокрым тяжелым снегом. Ложась на стылую землю, снег подмерзал скользкой коростой, налипал на полозья саней, что торили узкую колею.

Несколько вооруженных всадников, что ехали впереди саней, подскакали к воротам проезжей башни. Застучали рукоятями мечей, заругались: что, мол, стража, спите там?!

— Да идем, идем ужо! — пробурчал пожилой вислоусый стражник дядько Кузьма. Его молодой напарник, кругломордый Онуфрий, уже гремел внизу ключами.

— Милости просим, господине!

Распахнув ворота, Онуфрий низко поклонился переднему всаднику — узнал знатного боярина Олега Иваныча, хоть и закутан тот был в широкий бобровый плащ с капюшоном. Да и мудрено не узнать боярина: собою пригож, борода подстрижена ровно, голос зычный, на левой щеке родинка. Да и сосед — неподалеку от башни — во-он, видать! — на углу Ильинской и Славны усадьба.

Бросив стражникам монету, Олег Иваныч пришпорил коня — уж больно хотелось побыстрее оказаться дома. Возвращались с Ладожской крепости, куда ездили с ревизией по поручению посадника Епифана Власьевича. Задержались вчера в пути. Погода-то — не приведи Господи! К вечеру не успели добраться, пришлось ночевать в лесу.

Олег Иваныч — начальник комиссии. Гришаня — главный секретарь. Еще несколько писцов — служащих посадничей канцелярии, и десяток воинов для охраны. Простившись, те сразу подались на Ярославово дворище, в родную контору. А Олег Иваныч уговорил Гришу заехать к нему. В бане попариться да медку хмельного испить. По такой-то погоде сам Бог велел.

Гришаня долго не думал — согласился сразу. И правда, подождет с докладом владыко. Уж если и требуем ремонт в крепости да в каком тамошнем храме — так не зимой же этим заниматься. Тем более проверку провели быстро — потому и вернулись дня на три раньше, чем планировали.

У церкви Ильи свернули на Ильинскую — вот и Олега Иваныча усадьба. Частокол высок, крепок, над воротами башенка.

— Эй, Исай, открывай воротца!

— Кого там черт… Ой! Хозяин! Милости прошу, Олег свет Иваныч. С возвращеньицем.

Исай — молодой, безусый еще парень — был принят на службу недавно, да и то с испытательным сроком: до конца зимы, когда вернется с дальнего Пашозерского погоста Демьян Три Весла, верный человек Олега Иваныча. В прошлую седмицу пал в ноги Демьян — отпросился в родные места на зимнюю охоту. Кабана запромыслить решил, да лося, да куниц, да белок пострелять на шапку. Дело хорошее. Отпустил Олег Иваныч Демьяна. По пути наказывал поклониться иконе Тихвинской, Богоматери, что, говорят, евангелист Лука самолично со Святой Девы писал. Демьян обещал — уж что-что, а Тихвинский посад он никак мимо не проедет. Сладки девки в Тихвине!

Исай отворил ворота, и Олег Иваныч с Гришей въехали наконец в родные пенаты.

Затворив ворота, кругломордый стражник Онуфрий, тщательно очистив ноги от налипшего грязного снега, влез обратно на смотровую площадку башни.