Онлайн книга «Час новгородской славы»
|
Отпустив охрану — те не ушли далеко, учены, таились шагав в двадцати по стеночкам — Олег Иваныч спустился к вымолу. А что? Потолкаться по людным местам — по рынку, по лоцманской бирже. В корчму зайти… Да, там еще рядом амбар какого-то купчины, оптовый алкогольный склад. Вот там и хорошего вина поискать. Денег хватало. Хоть и не платили за посадничью должность, да Олег Иваныч, слава Богу, и так приподнялся в последнее время. Типография, комиссионные за олово, верфь вот… Да и в других мануфактурах часть денег крутилась. Это, не считая того, конечно, что нареченная невеста его, боярыня Софья Михайловна, тоже была далеко не бедной. И оставшееся от батюшки да покойного мужа богатство не промотала, а, наоборот, приумножить сумела. Было жарко. В палевом небе медленно проплывали серовато-белые облака, подсвеченные снизу золотистыми солнечными лучами. Налетавший лишь иногда ветер лениво играл листьями ив, склонявшихся над самой рекою. В тени круглых крепостных башен, сложенных из больших валунов, паслись козы. А чуть подальше, за пристанью, варили на костре нехитрую снедь перевозчики. Один из них — молодой рыжебородый мужик, грудь колесом — громко рассказывал что-то веселое. Собравшиеся вокруг люди — грузчики, лоцманы, рыбаки и уличные торговцы — то и дело прерывали рассказчика взрывами хохота. Олег Иваныч подошел ближе. В обычном, черном с зеленым, кафтане (специально такой надел), с простым поясом из свиной кожи, в скромном плаще. Вовсе не посадник, а скорее какой-нибудь шкипер или средней руки купец. — И вот зверь Китоврас спрятался у той бабы за печкой. И входит муж, старый боярин: «Зенуська, сто зе ты не спись?» — заткнув левую ноздрю, мужик изобразил боярина. Народишко зашелся хохотом. Олег Иваныч — тоже. Он, правда, слышал уже эту историю от Гришани, но уж больно уморительно ее пересказывал лодочник. — И вот, заснул старый, — продолжал рассказчик. — А жена-то — р-раз ему по плеши! Спит ли? «Сто тебе, зенуська?» Спи, спи, милай!.. А зверь Китоврас ей уж груди щиплет! Верещит баба, довольна. А печь-то худенька. И ка-ак развалится по кирпичику — уж больно решительно миловались. Проснулся старый, увидал на бабе своей зверя. «Это хто?» — спрашивает. А жена: «Да то тебе снится, милай!» Ха-ха-ха! Хо-хо-хо! Хе-хе-хе! После лодочника кто-то рассказал другую историю, тоже смешную. Потом его сосед начал. И пошло-поехало. Оглянулся по сторонам Олег Иваныч. Увидел охранников, кивнул — здесь, мол. Те сидели на пристани, притворялись, что чинили сеть. Молодцы, зря глаза не мозолили, работали вполне профессионально. Интересно, где они сеть сперли? Наверное, подобрали за вымолом какую-нибудь рвань. Вообще, народ потихонечку расходился — поздновато уже. Но, чувствовалось, неохотно уходили люди. Ежели б не семья да работа, до утра бы тут просидели с веселыми лодочниками. Тем более Олег Иваныч с лоцманом одним скинулись ребятам на пироги. Послали мальчишку — тот хвастал: у него мать пекла. Он и притащил огромный рыбник, с форелью да луком. Ну и мелких пирожков бессчетно. Олег Иваныч переглянулись с лоцманом — стремным таким, пожилым уже дядькой — кинули пацану серебришка: неси, мол, мамке за пироги. Протянули пироги перевозчикам: — Налетайте, ребята, не побрезгуйте! Сейчас и за вином пошлем. |