Книга Корсар с Севера, страница 80 – Андрей Посняков

Заскрипев, открылись ворота усадьбы Кяшифа. Но вовсе не это вызвало пристальное внимание прячущихся за кустами, нет. Из ворот показался странный экипаж — украшенная дорогой тканью повозка на четырех, в рост человека каждое, колесах из цельного дерева. В центре повозки, под балдахином, возлежал на подушках сморщенный желтокожий человечек в зеленом халате и огромной чалме, похожий на злобного гнома. Как шепотом пояснил староста, это и был пресловутый Симбигей-кызы.

Но еще не все! Лошади, вороные красавцы, вальяжно шли позади повозки. Сама же она приводилась в движение… нет, не двигателем внутреннего сгорания, а людьми. Истощенными полуголыми невольниками. В одном из которых Олег Иваныч сразу же узнал Гришаню!

Староста-«ифрит» зашептал Яну:

— Говорит, правильно бей рассудил. Чего зря лошадей гонять, когда чужие рабы имеются. Их и загнать не жаль. Все равно Кяшиф Симбигею по жизни должен. Этот Симбигей всегда так делает, лошадей очень любит. А чужие рабы у него до конца пути обычно не выдерживают. Видишь на повозке погонщика с плеткой?

На облучке, с огромной плетью в мускулистой руке, сидел здоровенный негр, статью похожий на оставшегося в Тунисе Ваббу, только рожа еще пострашнее.

Повозка наехала на камень. Сидевший на подушках гном выругался и ткнул погонщика-негра заостренной палкой в спину. Тот ощерился и взмахнул плетью. Невольники застонали. Идущие позади воины, числом с полтора десятка, засмеялись.

Куда же именно направляется «гном» Симбигей с воинами и с Кяшифом-эфенди? Тот, что худущий, чем-то похожий на Дон Кихота человек, трусивший позади воинов на такой же худой лошади, и был Кяшифом Инзыглы — это без сомнения. А кем ему еще быть? Тенью отца Гамлета?

Староста-«ифрит» пояснил, что все эти вооруженные люди направляются, как он уже говорил, в войско правителя Румелии Сулеймана-паши. Где-то здесь, в Морее, собирается большой отряд сипахов, чтобы влиться в войска бейлербея. Вот конкретно в этот отряд Симбигей-кызы и едет сейчас малой скоростью — на большую исхудавшие рабы Кяшифа Инзыглы были, судя по всему, не способны.

То сужавшаяся, то вновь расширяющаяся дорога тянулась меж сероватых скал. Кое-где виднелись выцветшие проплешины осенней пожухлой травы. Впрочем, осень здесь не очень-то чувствовалась, было довольно тепло, даже жарко, и лишь дующий с моря ветер приносил влажную прохладу. Попадавшиеся на пути долины — узкие, каменистые, неприглядные, с маленькими полукруглыми хижинами из камней и глины — сменялись скалистыми отрогами. В таких местах дорога сужалась так, что повозка Симбигея-кызы едва протискивалась вперед, задевая колесами горные отроги.

Олег Иваныч — они, таясь, шли позади каравана — что-то прикидывал в уме. Прикинул…

— Ян, спроси-ка нашего друга «ифрита», много ли по дороге ущелий?

Ущелий было достаточно. И даже еще более узких, нежели те, что уже пройдены.

Это хорошо. А нельзя ли как-нибудь незаметно обогнать караван?

Обогнать, оказалось, можно. Только довольно сложно. Когда карабкались на практически отвесную скалу, Ян чуть не сорвался в пропасть. Хорошо, Олег Иваныч успел ухватить за руку. Потом, взобравшись, поскакали вниз, словно горные козлы. Удивительно, но толстый староста-«ифрит» пробирался средь горных отрогов с поразительной ловкостью и проворством. И — у Олега Иваныча скользнула на миг такая мысль — вполне мог бы давно сбежать, но вот почему-то не сбежал. Интересно… Быть может, толстяк староста преследовал какие-то свои цели?