Книга Корсар с Севера, страница 130 – Андрей Посняков

В Тунисском дворце, среди расписанных золотистыми арабесками стен, вздымались к потолку изящные колонны из красного гранита. В середине зала тихо журчал фонтан, перед которым, на низком ложе, возлежал старый бей Осман — хитроумный владыка Туниса. Чисто выбритая голова бея покоилась на атласных подушках, украшенная изумрудами чалма из зеленого шелка лежала на полу, рядом. Курился наркотическими благовониями кальян, и красноватый дымок, поднимаясь вверх, скользил под самым потолком, исчезая в узких, задернутых сетками от насекомых окнах.

Осман, казалось, спал — веки его смежились, нижняя губа отвисла. Стоявший позади раб — здоровенный фиолетовый зиндж — обмахивал хозяина большим пальмовым опахалом. Не осмеливаясь мешать, выскользнули в коридор слуги и — надо признать, их хозяин был не дурак поспать — разбежались по своим делам, зная — некоторое время у них есть, до вечернего намаза как минимум. Лишь бы никто не разбудил бея раньше времени. Лишь бы…

Четверо белых рабов, покрытые потом, изнемогая от жары, тащили крытые носилки. Изящные, с позолоченными стойками, затянутые шелковой полупрозрачной вуалью. В таких носилках любили передвигаться знатные магрибские дамы — старшие жены или любимые наложницы раисов. Свернув от дворца налево, носилки миновали гарем и, оставив позади базарную площадь — пустую, ввиду полуденного зноя, — направились к заведению матушки Шехбийе. К слову сказать, не очень-то подходящему месту для визита уважающей себя женщины.

В тот миг, когда носилки вот-вот должны были достигнуть дверей злачного заведения, наперерез им, из-за угла, выскочил закутанный в белый бурнус всадник на вороном жеребце. Подняв на дыбы коня, он спешился и опустился на одно колено перед носилками.

Вуаль откинулась, и пожилой седобородый человек с темным от загара лицом недовольно выглянул из носилок.

— Салам, достопочтенный Кятиб ибн-Гараби, — почтительно приветствовал седобородого так и не открывший свое лицо всадник.

— Салам и тебе. — Кятиб ибн-Гараби кивнул в ответ. — Не припоминаю, как твое славное имя?

— Ты не знаешь меня, о мудрейший! Но позволь мне передать от моего хозяина письмо твоему господину, великому Осман-бею, солнцеподобному владыке Туниса.

Закутанный в бурнус незнакомец с поклоном протянул Кятибу свиток, перевязанный желтой шелковой нитью, скрепленной красной печатью. Тут же впрыгнул в седло и умчался прочь, подняв тучу пыли.

— Ифрит тебя раздери! — отплевываясь от песка, пожелал ему вслед ибн-Гараби.

Откашлявшись, он осторожно поднес свиток к глазам, понюхал… Пахло полынью.

— Бербер-пустынник… — прошептал ибн-Гараби. — Интересно, что нужно берберам от повелителя?

Хитрый ибн-Гараби, секретарь Осман-бея, конечно же, первым делом прочел бы письмо сам, потом бы запечатал не хуже, чем было. Уж решил бы, что с этаким посланием делать — передать господину или попридержать, а то и сжечь, от беды подальше. Так бы и на этот раз сделал, если бы бербер передал ему свиток с глазу на глаз. Однако житель пустыни оказался хитрее. Вон, носильщики-то, гяурские собаки, все видели. Наверняка кто-то из них «стучит» бею, если не все четверо. Да и заведение матушки Шехбийе — вот оно, рядом. Слышно, как дверь скрипнула — уж явно не ветер. Значит, и там — головой ручаться можно — о письме уже знают. Тьфу ты! Весь послеобеденный отдых — ишаку под хвост! Попробуй теперь не передай послание, можно и головы лишиться. Вдруг действительно что-то важное.