Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 42 – Андрей Посняков, Тим Волков

Старушка тяжело вздохнула, потом пристально посмотрела на Колю. Было видно, что просто так она не отстанет.

— Ну, может, не совсем такие, как в фонарике. А от этого… как его… от транзистора! У моего покойного супруга целая коробка разных батареек осталась, под кроватью пылятся. Может, там подходящая найдется? Я сейчас схожу, принесу!

Коля чуть не поперхнулся чаем.

— Вера Семеновна, нет, не трудитесь! — он замахал руками, словно отбиваясь от роя пчел. — Там… там нужна особая полярность! И напряжение стабильное. Самодеятельность тут… она губительна для аппарата. Он может… сгореть. Окончательно.

Он произнес это с такой трагической интонацией, что старушка наконец отступила, разочарованно хмыкнув.

— Эх, наука… Все у вас сложно. Раньше телефон был — десять кнопок, шнур. И все работало.

Она налила нам по второй чашке чая, и в комнате повисла неловкая пауза, нарушаемая лишь тиканьем ходиков с кукушкой. Пользуясь затишьем, я решился на осторожную разведку.

— Вера Семеновна, а прежний-то ваш жилец не появлялся? — спросил я как можно более непринужденно, делая вид, что интересуюсь чисто из вежливости.

Старушка на мгновение задумалась, перебирая пальцами край салфетки.

— Который инженер-то? Нет, милок, не появлялся. Пропал. А он и раньше-то редко бывал. Как тень. Приезжал — уезжал. Командировки у него, говорил.

— А, значит не видели? — вполголоса спросил Коля, тоже заинтересовавшись.

— Ну почему же, видела. Да только считай ночью всегда его и видала! — махнула она рукой. — Тихий, вежливый. Деньги за квартиру исправно вперед платил. Заботливый.

— Заботливый?

— Ага. Ночью или поздно вечером всегда приходил, а я в это время у же сплю. И вот чтобы не тревожить меня, он стучался так аккуратно, чтобы я ночью не пугалась, понимала, чтобы — свои идут.

Она подняла палец, показывая.

— Три раза быстро-быстро, вот так: тук-тук-тук… Потом пауза, и еще один разок, уже медленнее. Говорил, мол, это чтобы вы знали — свои пришли. Я ему и дверь не глядя открывала.

Вот тебе и заботливый. Даже тут шифровку придумал.

— А вы чего варенье мое не кушаете? — спохватилась старушка. — Это из крыжовника, с вишневым листом. По секретному рецепту.

Она с нежностью подвинула ближе к нам маленькую хрустальную розетку с прозрачным желе, в котором, как изумруды, застыли ягоды.

— Я его по-особому готовлю, — с гордостью поведала она, и ее глаза оживились. — Ягоду надо брать чуть недозрелую, твердую, и варить в один прием, но на самом медленном огне. А вишневый лист дух дает, свежесть. Покойный муж обожал. Ешьте!

Мы послушно намазали душистое варенье на хлеб, а старушка, глядя на нас, казалось, на секунду перенеслась в те времена, когда ее стряпня была центром большого и шумного семейного мира.

Допив чай, я уже собирался уходить, как что-то лязгнуло в подъезде. А потом из прихожей донесся звук.

Тихий, сухой стук.

Тук-тук-тук… Пауза. И еще один, заключительный, негромкий удар в дверь.

…тук.

«Тук-тук-тук… пауза… тук».

Тихий стук в дверь произвел эффект разорвавшейся бомбы. Мы с Колей переглянулись и застыли, как статуи, словно опасаясь, что любое наше движение, даже глубокое дыхание, спугнёт того, кто находится с той стороны двери. Того, кто пытается войти, явно рискуя в сложившейся ситуации, а значит, готовый на любые решительные действия. Я понимал, что действовать он будет тихо, стараясь не привлечь внимания со стороны, но от этого он был ещё более опасным, чем бандиты-налётчики с оружием в руках, взламывающие дверь.