Книга Курс на СССР: В ногу с эпохой!, страница 26 – Андрей Посняков, Тим Волков

— А что это было? — спросила она, наконец, осознав, что что-то пошло не так. — Это кто? Твоя эта Наташа?

— Наташа. — сквозь зубы бросил я и сжал кулаки.

Всё удовольствие от внезапного желания Марины начать новую жизнь мгновенно испарилось, оставив после себя лишь горький осадок. Впереди маячил долгий и муторный разговор с Наташей, который сейчас был очень некстати… как и встреча с Метелкиным-старшим.

— Пошли, — мрачно сказал я, не глядя на спутницу. — Покажу тебе твой исполком. Только быстро.

Восторженность Метели заметно поугасла. Она покорно зашагала рядом, изредка бросая на меня косые, виноватые взгляды. А у меня перед глазами стояла удаляющаяся от меня Наташа. Я понимал, что один необдуманный жест и минутная слабость могут стоить мне того немногого, что в этой новой, старой жизни было по-настоящему дорого.

* * *

Я швырнул трубку так, что она, звякнув, едва не слетела с аппарата. Снова и снова короткие гудки, которые в итоге обрывались, так и не дождавшись ответа. Ни дома, ни у друзей. Наташа исчезла.

Сердце стучало где-то в горле, отдаваясь тупой болью в висках. Эта картина — её глаза, полные боли и разочарования, — врезалась в мозг и не давала думать ни о чём другом. Ни о шпионских передатчиках, ни о Метелкине, ни о дурацкой парикмахерской его взбалмошной дочери.

«Чёрт! Чёрт! Чёрт!»

Я уже не злился, мне было страшно. Страшно потерять её. Ту самую, о существовании которой я даже не подозревал в прошлой жизни. Ту, что сделала это странное второе шанс-бытие осмысленным.

Без долгих размышлений, действуя на автомате, я схватил куртку и выскочил из дома. Единственное, что я смог придумать, это идти к ней. Объяснить. Не бояться выглядеть идиотом, если понадобится, валяться в ногах, но объясниться.

Всю дорогу до её дома я бежал, лавируя между прохожими, не чувствуя усталости, не замечая ничего вокруг. Вот и её подъезд, пахнущий котами, знакомая дверь с потёртой цифрой «14».

Я уже поднял руку, чтобы нажать на кнопку звонка, но дверь открылась сама. На пороге, в старом, но аккуратном кардигане, с авоськой в руке, стоял Иван Михайлович, Наташин дед. Он собирался в магазин, а тут я.

— Александр? Ты, верно, к Наташе? А ее нет. Не успел застать.

У меня похолодело внутри.

— А куда…

— Уехала.

— Иван Михайлович… Когда она вернётся?

Старик покачал головой.

— Не знаю, Саша. Сказала, что вызвали по делам из института. Срочно. На пару дней, а может, и больше.

Он порылся в кармане кардигана и достал сложенный вчетверо листок, вырванный из школьной тетради.

— Вот, оставила. Велела передать, если что.

Я развернул записку. Крупный, размашистый, знакомый почерк. Всего несколько строк:

«Деда, вызвали по делам из института. Уехала на пару дней, может больше. Не беспокойся. Позвоню. Целую. Наташа.»

Я понял, что Иван Михайлович хитрил, говоря, что Наташа просила передать мне записку. Там не было ни одного слова, ни одного намёка, адресованного лично мне. Просто сухая, отстранённая констатация факта для деда.

Я поднял умоляющие глаза на Ивана Михайловича. Он посмотрел на меня с тихим, проницательным пониманием.

— Поссорились? — сочувственно спросил он.

Я лишь горько кивнул, сжимая в кулаке злополучную записку.

— Это… недоразумение, Иван Михайлович. Я должен ей объяснить.