Книга Курс на СССР: Переписать жизнь заново!, страница 112 – Андрей Посняков, Тим Волков

Я сидел и кивал, чтобы не уснуть от этой монотонной пресной речи.

Серебренников остановился напротив меня.

— А вот ваш молодой сотрудник, Воронцов, — произнес он с таким выражением, что наши сердца замерли. — Пишет очень… нестандартно. Фантазирует. Мечтать, конечно, не вредно. Но всему есть мера.

Он повернулся к моему шефу.

— Николай Степанович, вы не возражаете, если я побеседую с вашим сотрудником с глазу на глаз? Вам, я знаю, еще надо зайти к товарищу Орлову. Он вас ждет. У него есть несколько предложений по поводу предстоящего праздника. А мы пока здесь побеседуем.

— Так ведь…

— Да не переживайте вы так, — Серебренников улыбнулся одними уголками губ — Все будет хорошо. Идите.

Редактор кивнул, бросил на меня полный тревоги взгляд и нехотя вышел, тихо прикрыв за собой дверь.

Серебренников медленно прошелся к своему креслу, сел, сложил руки на столе и уставился на меня. Его взгляд был тяжелым.

— Ну что ж, Александр… Можно я буду так вас называть? Прочитал я ваши фантастические опусы. Занятно. Расскажите-ка мне о них подробнее. В частности, о последней истории. Про этот… «Блекпул». Признаться, удивила меня эта статья. Прочитал, и вот что-то засело внутри. Тревога какая-то, что ли.

— Андрей Борисович, а что рассказывать? Это же просто творческий вымысел. Попытка представить, к чему может привести халатность, — я тут же уточнил, — на Западе…

— Вымысел, — он растянул слово. — Очень детальный вымысел. Конструктивные недостатки реакторов, работа на низких мощностях, извлечение стержней… Эти термины, это никакая не фантастика, как вы говорите, а вполне научные определения. Откуда у вас, молодого человека, только что окончившего школу, такие глубокие познания в ядерной энергетике?

Мозг заработал на пределе. Нужно было найти простое, логичное объяснение.

— Я… я интересуюсь техникой, — начал я, стараясь, чтобы голос не дрожал. — Читаю журналы «Техника молодежи», «Наука и жизнь».

— «Техника молодежи» говоришь? — усмехнулся собеседник. — А про РБМК-1000 тоже там написано было? Слабо верится.

— Придумал, — тут же сымпровизировал я. — Сокращение такое, реактор большой мощности канальный… А тысячу в конце… да так, для красивости добавил. Чтобы звучало солидно.

Серебренников молчал, не отрывая от меня проницательного взгляда. Казалось, он видел меня насквозь.

— РБМК, — наконец произнес он тихо. — Реактор большой мощности канальный… ведь не только в вашей фантастической статье есть такие. Но и у нас имеются. Вы знаете, где стоят такие реакторы?

Я покачал головой, делая вид, что не знаю.

— На Ленинградской АЭС, например. Я сам, — он сделал паузу, — несколько лет курировал пуск и первые годы работы ЛАЭС, пока меня сюда не перевели. Так что ваша «фантазия» меня, скажем так, крайне заинтересовала.

Внутри у меня все оборвалось. Вот он, полный провал. Я попался. Мои знания не имели права существовать в голове простого советского парня в 1983 году. Надо было завуалировать более глубоко.

— Андрей Борисович, я… — я начал и замолк, понимая, что любое оправдание будет звучать жалко и неубедительно.

Но он неожиданно поднял руку, останавливая меня.

— Успокойтесь. Я не собираюсь вас арестовывать. Пока. Ваша статья… она произвела на меня странное впечатление, как я уже говорил. Слишком много совпадений с реальными проблемами, о которых знает очень узкий круг специалистов. Слишком много деталей. Вы либо гениальный провидец, либо… — он не договорил, но смысл был ясен. «Либо у вас есть доступ к информации, которой у вас быть не должно.»