Онлайн книга «Кондотьер»
|
— Ложи-и-ись! – приподняв голову, закричал Леонид Саньке. – Ложись, дура. Убьют! — А вот и не убьют, – нагло отозвалась девчонка. – Я слово заветное знаю. Сказала, повернулась да, сделав пару шагов по едва заметной тропинке, остановилась и махнула рукой непонятно кому: — Эй, вы, там! Кукушка серая болотной цапле поклон шлет. — И болотная цапля – кукушке, – немедленно отозвался откуда-то из-за деревьев звонкий мальчишеский голос. – Проходи, брате. Тут еще двое были… — Это со мной, – перебила Графена-Санька. – Добрые люди. Мы переночевать только. За деревьями хмыкнули: — Ну, это как яблоневое вече скажет. — Думаю, разрешит. Усмехнувшись, девчонка обернулась к своим спутникам и насмешливо прищурила глазищи: — Эй, господа мои. Поднимайтесь уже, ага. Никто в вас стрелять не будет. Первым поднялся Арцыбашев, а уж потом, немного погодя, и бравый разбойник. Поднялись, осмотрелись, и неспешно двинулись по тропинке. Впереди, как водится, шагала гулящая. Шли недолго, еще раз нарвались на невидимую стражу – опять тот же обмен словами-паролями про кукушку и цаплю – резко повернули направо и, пройдя овражком, очутились среди каких-то развалин. Заросший кустарником двор, покосившийся частокол, совранные с петель ворота. Просторный, с прогнившею крышею, дом. — Здесь покуда побудьте, – выглянувший из-за ворот белобрысый отрок лет двенадцати хмуро кивнул на распахнутую настежь дверь. – К вечеру ближе решим. Внутри полуразрушенного сруба неожиданно оказалось куда уютнее, чем виделось снаружи. Стол, широкие лавки, старые пустые сундуки были расставлены весьма аккуратно и так, чтоб в горнице поместилось как можно больше людей. В углу виднелся обложенный круглыми камнями очаг, над которым висел изрядных размеров котел. Под котлом был уже приготовлен хворост. — Похлебку варить собрались, – с шумом втянув в себя воздух, Михутря внимательно осмотрел горницу. Заглянул под лавки, распахнул все сундуки… да, пожав плечами, сообщил: — Ничего дорогого нет. Одно тряпье какое-то. Графена, ты нас куда привела-то, а? — Говорю же: в одно доброе место. Уж кто-кто, а приказные сюда точно не сунутся. — Хотелось бы верить. Недоверчиво хмыкнув, Арцыбашев растянулся на лавке, положив под голову руки и, тут же вскочив, глянул на приятеля: — А может, рванем когти, а? — Кого рванем? — Какие когти? Чьи? Снаружи вдруг послышались голоса, и в сруб один за другим вошли пятеро человек в неприметной одежке. Все – очень молодые, даже юные, парни, у каждого за поясом – нож. — Ну, здравы будьте, гостюшки, – по-хозяйски усевшись на лавку, ухмыльнулся один из парней – постарше и посильнее других. Темно-русые волосы его давно немытыми космами ниспадали до самых плеч, серые, чуть прищуренные, глаза смотрели на чужаков с подозрением и плохо скрытой ненавистью, резко очерченные скулы и упрямо сжатый рот говорили о том, что отроку много чего пришлось повидать в своей пока еще не столь уж и долгой жизни. Похоже, он был здесь за старшего. Этакий атаман подростковой банды. — Кто сказал слово? Ты? – взгляд юного атамана уперся в Саньку. Девчонка безмятежно улыбнулась: — Здрав будь, Хлепа. Не позабыл меня? — Тебя? Удивленно моргнув, парнишка поднялся с лавки и, глянув девчонке в лицо, ахнул: — Графа! Ты! А говорили, будто… |