Онлайн книга «Кондотьер»
|
А посему Леонид скрывать ничего не стал – подумаешь, с нареченной невестушкой встретился, и что с того? А по поводу «забавных вещиц» – так ежели у «уважаемого господина канцлера» и впрямь что-нибудь этакое имеется, то почему б и не глянуть. — Может быть, герр Счелкалов, я что-то и куплю. — Ну… – канцлер несколько замялся, но тут же выкрутился, сказав, что «вещицы» еще нужно поискать по приказам, сказать, чтоб доставили – в общем, время, время… А времени у его величества уже не оставалось совсем – царь Иван Васильевич спешил отправить его обратно в Ливонию, на этот раз не столько воевать, сколько сбивать коалицию из тех, кто настроен был против шведов. А таковых хватало, хватало – наглых шведов не любили многие, только вот, в большинстве своем все эти «многие» склонялись к Речи Посполитой или в лучшем случае к королю Дании Кристиану, возможный союз с которым был как-то бездарно порушен Иваном. Арцыбашев заявил об этом честно, когда прощался с государем. Иван Васильевич ничего не сказал, лишь поиграл желваками да со всей строгостью посоветовал – фактически приказал – не пускать шведов на побережье. — То сделаем, – приложив руку к груди, тут же заверил король. Заверил вполне искренне, ибо у него самого имелся неподдельный интерес к побережью, в первую очередь – эзельскому. Вдруг да повезет? Вдруг да найдется «провал»? Правда, и информацию о Новгороде не стоило сбрасывать со счетов, тем более что в Москве оставался верный человек – юная княжна Старицкая, нареченная невеста, которой, похоже, вполне можно было довериться – другого-то все равно никого не имелось. Арцыбашев простился с Машей официально, испросив на то разрешение царя. Обнялися, поцеловались, как и положено жениху с невестой… и Магнус, улучив момент, украдкой сунул девушке написанное по-немецки письмо, в коем просил не отказать в просьбе, а именно – по возможности разобраться в «новгородском деле», суть которого молодой человек в подробностях изложил в этом же письме. И еще приписал, что с нетерпением ждет известий… послания на имя нарвского купца Генриха Ротенберга. Конечно, княжна не смогла прочесть письмо тут же и тут же ответить, однако Леонид все же надеялся, что Маша все поймет правильно, ведь она была девушкой весьма образованной и очень даже умной. На следующий день, еще засветло, ранним утречком его величество отправился в обратный путь. Двинулись, покатили со скрипом возки, заржали лошади, а выехав на Смоленский тракт, сопровождавшие Магнуса стрельцы грянули молодецкую песню. По оврагам еще стелился туман, а в небе уже проглядывало солнышко. Легкий ветер сдувал с деревьев листву, уносил серебристые паутинки. Грустно крича, сбивались в шумные стаи перелетные птицы. Глава 7 Весна 1572 года. Ливония Проблемы Промозглый, дующий с Балтики ветер с грохотом швырял на берег свинцовые волны, словно намеревавшиеся поглотить, смыть в море выстроенный на пологом мысу замок, царапавший башнями низкое серое небо. На воротной башне, сразу над поднятым подвесным мостом, висел большой щит с гербом мятежного барона фон Ротта – бегущим серебряный быком на алом поле. Над гербом красовалась выкрашенная в белый цвет металлическая полоса-лента с девизом: «Гордость! Гордость! Гордость!» Да уж, чего-чего, а гордости у барона фон Ротта хватало. Но еще больше имелось злобы, ненависти и чванства. И еще – совершенно омерзительной жестокости. Говорят, барон творил со своими крестьянами такое… от чего волосы шевелились на головах даже в столь жестокий век. За малейшую провинность выкалывал глаз, распинал, сдирал с живых кожу – и считал себя в своем праве, явно наплевав на недавний указ короля об отмене крепостного рабства. |