Книга Земский докторъ. Том 10. Улыбка мертвеца, страница 46 – Андрей Посняков, Тим Волков

Иван Павлович уже собрался написать письмо Семашко с предварительными итогами и своими догадками, когда услышал шаги на лестнице. Тяжелые, уверенные, не те, что у санитарок или фельдшеров. Кто-то спускался в подвал неторопливо, с чувством собственного достоинства.

Доктор обернулся. В дверях морга стоял человек.

Лет сорока, коренастый, в кожанке и сапогах, с портфелем под мышкой. Лицо грубоватое, скуластое, глаза маленькие, цепкие, как у хищника. На поясе — кобура. Не из тех, кто носит оружие для красоты.

— Доктор Петров? — спросил он, не здороваясь.

— Да. А вы?

— Заведующий уездным отделом управления, — человек говорил отрывисто, с легким намеком на начальственный тон. — Фамилия моя Копылов. Степан Ильич.

Петров вопросительно поднял бровь. Должность звучала внушительно, хотя он не вполне понимал, что именно она означает в местной иерархии власти. В нынешнее время структура губернских и уездных органов только формировалась, и отделы и управления занимались административно-исполнительными функциями, включая надзор за порядком.

— Чем обязан? — спросил Иван Павлович.

Копылов прошел вглубь морга, брезгливо оглядываясь по сторонам. Запах формалина и смерти, видимо, его не смущал — или он умело это скрывал.

— Дело у меня к вам, — сказал он, останавливаясь в шаге от стола с телом и демонстративно не глядя на вскрытый череп. — Разговор есть.

— Слушаю.

Копылов помолчал, собираясь с мыслями. Потом заговорил, глядя куда-то в сторону:

— Вы, доктор, человек в нашем городе новый. Из Москвы. С мандатом от самого наркома. Это мы понимаем, уважаем. Но народ у нас темный, суеверный. Вы уж не обессудьте.

— К чему вы клоните? — прямо спросил Иван Павлович.

— К тому, что люди шепчутся, — Копылов наконец посмотрел ему в глаза. Взгляд был тяжелый, немигающий. — О смерти этой, о заразе. По базарам слухи ползут, бабки на лавках языками чешут. Говорят, мор по городу идет, а московский доктор трупы режет, ищет что-то, а толку нет. Вы уж простите за прямоту, но народ волнуется. А нам тут порядок блюсти надо.

Иван Павлович слушал молча, и внутри у него закипало глухое раздражение.

— И что вы предлагаете? — спросил он сдержанно. — Прекратить расследование? Закрыть глаза на девять трупов?

— Я ничего не предлагаю, — Копылов качнул головой. — Я просто довожу до вашего сведения. Вы человек ученый, вам виднее, сколько тут еще копаться. Но люди спрашивают: когда это кончится? И когда вы, Иван Павлович, обратно в Москву поедете?

Последние слова прозвучали как намек. Откровенный и не слишком вежливый.

Петров усмехнулся — невесело, устало.

— Я уеду, когда разберусь, что здесь происходит. А происходит здесь, Степан Ильич, нечто очень странное. И если вы хотите порядка, вы должны быть заинтересованы в том, чтобы я докопался до истины.

— Истина истиной, — Копылов поморщился. — А порядок порядком. Вы уж не обижайтесь, но я обязан вас предупредить: затянется ваше расследование надолго — могут быть… неприятности.

— Угрозы? — Петров поднял бровь.

— Предупреждение, — жестко поправил Копылов. — Из лучших побуждений. У нас город тихий, революция отгремела, гражданская война кончилась. Люди жить хотят, работать, а не бояться, что по улицам зараза гуляет. А если слухи пойдут, что это не зараза, а убийца — так вообще паника начнется. Вам это надо?