Онлайн книга «Земский докторъ. Том 9. Падение»
|
Насколько помнил Иван Палыч из давних дружеских бесед с Гробовским, дева Мария с младенцем накалывали те, кто скитался по тюрьмам с юных лет. Звезды означали отказ сотрудничать с тюремным персоналом, а лодка с головой выдавала склонность к побегам. К побегам, да… — Ну, что, Михаил Федорович… — вымыв под рукомойником руки, доктор повернулся к фельшеру. — Думаю, стоит его в тюремной больничке подержать. Под вашим пристальным наблюдением. Перевязка раз в день, витамины… — Витамины? — обрадовано улыбнулся раненый. Улыбка у него, впрочем, была какая-то нехорошая, кривая, словно бы с подвохом. — Витамины — это лафа! Яблочки давать будете? Или эти, как их… апельсины? Склонив голову набок, Ермолайкин прищурил левый глаз. Так ж вот щурился и Владимир Ильич на заседаниях Совнаркома, только у Ильича все это выходило по-доброму, как говорится, «с веселым пришуром». Ермолайкин же — презрительно щурился… Как, кстати, и подслеповатый на оба глаза Троцкий. — Витамины — внутримышечно, два раза в день, — пояснил Иван Павлович. — Ну, что же, идемте, ваших заразных глянем. Да, да, идемте, — фельдшер подозвал санитаров. — Они здесь, в изоляторе. Рядом. Изолятор — небольшая камера на четыре койки — располагался здесь же, по коридору. В решетчатое окно било жарким лучами солнце. На койках лежали трое. Два бородатых мужичка, чем-то неуловимо похожих друг на друга, и совсем еще молодой парнишка, худой, остролицый, с впалыми щеками и длинными каштановыми волосами. — Ну-с… Что тут… — поправив маску, Иван Павлович вытащил стетоскоп. — Клиническая картина у всех троих одинаковая, — прикрыв дверь, пояснил Резников. — Резкое повышение температуры, лихорадка, нитевидный пульс… сознание затуманенное… — Да-да, я вижу… — доктор присел на койку к одному из бородачей. — А ну-ка, повернись, братец… дыши… не дыши… ага-а… — Кровь для анализа мы уже взяли, — подойдя, сообщил фельшер. — Думаю, типичная «испанка». Я с ней уже сталкивался… Осмотрев второго бородача, Иван Павлович подсел к парнишке. Тот выглядел совсем плохо — тяжело дышал и пылал жаром, словно мартеновская печь. По бледному лицу его стекали крупные капли пота. — Та-ак… как тут у нас… Больной не реагировал, лишь слабо застонал и закашлялся… — Однако, хрипы… — покачав головой доктор. — Ну-ну-ну! Ничего, вылечим… Ну, что же, Михаил Федорович. Думаю, насчет «испанки» вы правы… Все же анализ сделаем. А лечение начнем прямо сейчас… Я распоряжусь, вам сегодня же пришлют препараты. С нашей фабрики в Люберцах. — А, фармацевтика! — уже в коридоре Резников одобрительно хмыкнул. — Слыхал, слыхал. Читал даже! Чудеса, да и только. Особенно этот самый… пенициллин. — Ну, этим осельтамивир поколете… — У меня один старый знакомый туда хотел устроиться, — вдруг вспомнил фельдшер. — По специальности — фармацевт… Поступал на медицинский… да что-то там не так пошло. Но, человек талантливый! В чем-то даже гений. Его сейчас от Наркомздрава куда-то пригасили… — Ну, если от Наркомздрава, так, верно, как раз в Люберцы, — доктор одобрительно хмыкнул и хохотнул. — Выпускать всякие, как вы сказали, чудеса! — Вот уж точно — чудеса! — неожиданно пробормотал заступивший на пост охранник — плотненький усач с круглым крестьянским лицом и широким носом. — Извините, что вмешиваюсь… Однако — мнение имею! Думаю, лекарства-то стоят немало… Так зачем их на жуликов да врагов народа переводить? Все равно в лагеря всех… а там уж как выйдет. |