Онлайн книга «Земский докторъ. Том 9. Падение»
|
Ну и далее, собственно, шло остальное содержание документа: — «На основании экспертизы, проведенной под руководством главного специалиста музейного отдела тов. Варасюка А. Е., произведение религиозной живописи „Икона Святого Николая Чудотворца“ (инв. номер 2341) культурно-исторической ценности не представляет и, согласно декрету Совнаркома № 234/18 от 5 февраля 1918 года „Об исторических ценностях“ разрешена к вывозу за пределы Советской Республики. Разрешение выписано на имя… (тут пусто). Ниже — круглая гербовая печать и подписи: Варасюк. Луначарский». — Ну, что скажешь? — Молодец, Лизанька! — улыбнулся доктор. — Ну, ясно дело — молодец! У нее и кроме хипеса талантов хватает, — Гробовский потер руки. — И место, и время встречи мы тоже знаем. В семь часов вечера в сквере у рабочего клуба Моторного завода «Левенцовъ». Бывший синематограф «Люмьер». * * * В школе, на генеральную репетицию «Вишневого сада», собрались все участник спектакля во главе с режиссером — Анютой Прониной. Ну, и приглашенные гости — Анна Львовна с Иваном Палычем. Репетиция проходила во дворе, на импровизированной сцене, помнившей еще времена недоброй памяти афериста Рябинина. Прямо во двор были вытащены скамейки и стулья. За сценой уже прикинули декорации — большую, нарисованная гуашью, картина, изображавшую поле со старой покосившеюся часовенкой и телеграфными столбами, колодец и дорогу, по всей видимости, ведущую в усадьбу Гаева. — А хорошо нарисовано! — прошептала на ухо Анна Львона. Они с супругом как раз уселись на скамеечку, в тени. — Интересно, кто у них художник? Говорят, Юра… Если так — ему прямая дорога во ВХУТЕМАС! Я там поговорю, если будет нужно… — Так! Артисты — на сцену, — громко распорядилась Анюта. В глухой черной юбке и блузе, с красной сатиновой косынкой на голове, девушка выглядела на редкость деловито и вполне по-взрослому. Сразу было видно, кто здесь режиссер! — Итак, начинаем со второй сцены… — продолжала Анюта, выгнув артистов на подиум. — Так певцы… так… Шарлотта! Вперед! — Ужасно поют эти люди… Шарлотту играла совсем юная пятиклассница, кажется, ее звали Варя. Играла хорошо: — Фу! Как шакалы. Анна Львовна снова повернулась к мужу, зашептала: — А вон и Яша с Дуняшей! Яша — Гриша Зотов… А Дуняша кто же? Не знаю… А вот Василий с гитарой — Епиходов! Ну да. А Миша Селиверстов у них Гаева играет… А Лопахина — пока не знаю, кто… Между тем, на сцене Дуняша повернулась к Зотову-Яше: — Все-таки, какое счастье побывать за границей! — Да, конечно. Не могу с вами не согласиться. Зевнув, Гришка вытащи папиросу, чиркнул спичкой и… закурил! — Это… Это еще что такое⁈ — возмущенно закричала Анютка. — Зотов! Кто тебе разрешил тут курить? Что, совсем обалдел, что ли? Гришка все же затушил папироску и неожиданно ухмыльнулся: — Так это по пьесе так! Вот, написано же в ремарках — «зевает, а потом закуривает сигару»! — Сигару! А не папиросину! — А где я тебе сигару возьму? Что я, буржуй, что ли? — Так это ж театр, Зотов! — взмахнула руками Анюта. — Мог бы просто изобразить, что куришь. А если б ты Отелло играл, что — по-настоящему б задушил Дездемону? Ох… горе мое! Ладно, поехали дальше… Епиходов! Вася! Хватит уже гитару терзать, говори реплики. — Понятное дело, — опомнился Василий. За границей все давно уж в полной комплекции… |