Книга Переезд, страница 5 – Андрей Посняков, Тим Волков

* * *

От Кремля до Лубянской площади Иван Палыч прогулялся пешком, не столь уж и далеко было. Тем более, весна уже вступала в свои права, уже пригревало солнце, на кустах и деревьев набухали почки, вот-вот готовые взорваться нежно-зеленой весенней листвой. Кругом было полно людей, проносились извозчики и автомашины, а над крышами домов сияло голубизной небо, чуть тронутое палевыми перистыми облаками.

Еще в кабинете Семашко доктору пришла в голову неплохая мысль — показать анонимку Дзержинскому, так сказать — посоветоваться, а заодно — подстелить соломки на будущее — мало ли, подобная анонимка придет и ВЧК? Так пусть уж Феликс Эдмундович заранее будет в курсе. На Большую Лубянку контора по борьбе с контрреволюцией и саботажем переехала совершенно недавно, Иван Палыч там еще не был и даже адреса точного не знал. Ну, да люди подскажут, как говорится — «язык до Киева доведет»! Вот, хот эти симпатичные девушки в красных косынках:

— Че-Ка? — девчонки — интеллигентного вида шатеночка и блондинка с косичками озадаченно переглянулись.

— Ну, Чрезвычайная Комиссия, — расстегнув пальто, пояснил Иван Палыч.

— А-а! — шатеночка улыбнулась — вспомнила. — Там вам Чеквалап нужен? Чрезвычайная Комиссия?

— Да-да — ЧеКа!

— Так вон, в тот проулок… — указала рукою блондинка. — Прямо на углу.

— Спасибо, девчонки!

Поблагодарив, доктор прибавил шагу и свернул за угол… Вполне шикарный особнячок в шесть этажей, множество вывесок… Ага! Вот и нужная:

«Чрезвычайная комиссия… по заготовке валенок и лаптей»!

Что за черт? — изумился доктор. — Оказывается, даже и такая есть? Ну, точно — «Чеквалап»! Немножко обознались девчонки… бывает.

Из дверей как раз выходил какой-то ответработник в тужурке и желтых крагах.

— Молодой человек! — подбежал Иван Палыч. — А где мне ЧеКа найти?

— А, вам дороги? — парень поправил кепку. — Ну, Чрезвычайную Комиссию по охране дорог?

— Не, не дороги. Мне бы контрреволюцию!

— А, так это вам в «Якорь»! — тут же сообразил молодой человек. — Большая Лубянка, одиннадцатый дом. Красивый такой — увидите. Там раньше страховое общество «Якорь» располагалось.

На этот раз доктор не обманулся, пришел туда, куда надо. Вытащив мандат, показал стоявшему у дверей часовому.

— Товарищ, вы конкретно к кому? — поинтересовался чекист.

— К Феликсу Эдмундовичу. По важному делу.

— Проходите. Третий этаж…

Вообще-то, хорошо было бы забрать из Зарного «Дукс», — поднимаясь по широкой лестнице, подумал вдруг Иван Палыч.

Хорошо бы… Но, когда там теперь доведется побывать? Пообщаться с Гробовским, Гладилиным, Аглаей…

Дзержинский оказался на месте. Усталый, с исхудавшим лицом, он сидел за столом, уставившись в одну точку, и даже не сразу заметил посетителя. В пепельнице дымилась не затушенная папироска.

— Здравствуйте, Феликс Эдмундович, — покашляв, улыбнулся доктор. — Все курите?

Начальник ВЧК дернул шеей и помотал головой:

— А-а! Иван Павлович! Вот уж кого не ждал. Хотите запретить мне курить? O Matko Boża, tylko nie to! (О, Матерь Божья, только не это!)

Дзержинский говорил по-русски быстро, но с сильным польским акцентом, и кажется, это ему импонировало. А еще иногда вставлял польские фразы, иногда даже весьма религиозные — все же когда-то собирался стать ксендзом. Правда, потом обратился к Марксу.