Книга Земский докторъ. Том 5. Красная земля, страница 28 – Андрей Посняков, Тим Волков

— Иван Павлович? — первой его приметила Аглая.

Доктор обернулся.

— Аглая!

Изменилась девка, крепче стала, плечи расправила, уверенность чувствуется в каждом движении. Главный доктор все же теперь, а тут волей-неволей надо быть крепкой. Живот заметно вырос… А глаза красные — от долгих бессонных ночей и слез. Скучает по Гробовскому, девка то, видно что скучает…

— А ты все хорошеешь на глазах! — попытался ее немного приободрить гость.

— Ну будет вам, Иван Павлович! — улыбнулась Аглая. — Где хорошею? Вон какое пузо! Да еще отеки. А хожу… Как черепаха! Спину ломит.

— Ну ладно, скажешь тоже. Какая черепаха? Порхаешь, как бабочка! — отмахнулся Иван Павлович. — Ребёнок как? Не беспокоит?

Она улыбнулась, поглаживая живот.

— Всё хорошо, доктор. Шевелится, шустрый. Это он в Алексея Николаевича верно, тот тоже на месте никогда не сидит! Тяжело только. Чувствую — богатырь зреет!

— Потерпи. Когда срок?

— Так в декабре будет.

— Ну вот, до зимы и потерпи.

— А потом думаете легче будет? — улыбнулась Аглая. — Пеленки, распашонки, суета.

— Аглая, ну что за пессимизм? Раньше не была такой! Тут радоваться надо.

— Да я радуюсь, — кивнула она. — Только вот не могу радость свою разделить…

Замолчали.

— Не было от Алексея Николаевича весточки? — после паузы спросил Иван Павлович.

— На той неделе письмо получала.

— Правда? — оживился доктор. — И что пишет?

— Сказал, что нынче на Западном фронте, под Ригой. Пишет, что там сейчас тихо, не стреляют. Немцы окопались, и наши тоже. Но я всё равно за него боюсь, Иван Павлович. Война ведь… она не спрашивает, тихо или нет, и званий тоже не узнает. Да вот, сами прочитайте.

Она вытащила из кармана измятое, уже не раз читанное письмо.

— Аглая, это же личное… — сконфуженно ответил доктор.

— Да не стесняйтесь, Алексей Николаевич ничего там того не пишет.

Иван Палыч взял письмо, пробежал глазами строки. Гробовский писал коротко: о сырой землянке, о скудной еде, о том, как ждёт рождения ребёнка. Рижский участок фронта, действительно, в сентябре 1917 года был относительно спокойным — после наступления русской армии в июле бои затихли, обе стороны выжидали.

Слава Богу, не с Корниловым!

— Ты не переживай, с ним все будет в порядке. Он человек с головой, понимает что к чему. Под пули не полезет. А ты побереги себя и малыша. Не нервничай. Ребенок это чувствует. Если что нужно — дрова, еда, — скажи, я поговорю со старостой.

Аглая кивнула, её глаза заблестели.

— Спасибо, Иван Павлович, — прошептала она. — Вы всегда как свет в этой грязи. Как Анна Львовна? Как ее дела? Давно не заходит.

— В делах Анна Львовна! — улыбнулся доктор. — В политике вся.

— Ну вы уж ей привет передавайте.

— Обязательно передам.

* * *

Закипели дела в больнице. Иван Павлович выбил у начальства неделю на то, чтобы разобраться с ревизией больницы и прочими вопросами. Чарушин, понимая, что со всем можно управиться и за пару дней, все же согласился.

— Понимаю, — кивнул он. — В родных местах побыть охота. С запасом дней взял! Ладно, Иван Павлович, ты тоже человек и тоже тебе нужен небольшой отпуск. Езжай в Зарное, по документам ревизию тебе там оформлю. А сам, знаю, гораздо быстрее справишься. Вот и отдохнешь на оставшееся.

Поэтому Иван Павлович сейчас старался сделать все как можно быстрее. До обеда управились с медицинскими журналами и накладными. Потом составили список медикаментов. К вечеру сверили списки и карточки. Надо отдать должное Аглае, документы вела она очень точно и своевременно, что позволило сэкономить уйму времени.