Книга Земский докторъ. Том 5. Красная земля, страница 117 – Андрей Посняков, Тим Волков

Он был одет в поношенную одежду путевого обходчика — ватник, грубые штаны, сапоги. Но осанка, аккуратный пробор на темных волнах, уложенных под фуражку, выдали в нем не рабочего человека. Незнакомец что-то внимательно рассматривал в руках, перебирая пальцами.

Иван Павлович замер в тени старой, разлапистой ели, растущей на краю обрыва. Вечерняя мгла сгущалась, превращая берег реки и фигуру человека в размытые, двигающиеся силуэты. Было сложно разглядеть что-либо отчетливо.

Что он там делает?

Человек стоял на коленях у самой воды. До доктора донесся тихий, но отчетливый звук — звон металла о металл.

Иван Павлович прищурился, всматриваясь. Человек зачерпнул горсть воды, потерев одну руку о другую. Затем он поднял что-то маленькое, блеснувшее в последних лучах заходящего солнца тусклым, желтым отсветом. Незнакомец внимательно рассмотрел находку, протер ее о штанину и с удовлетворенным кивком положил в карман куртки.

Монеты. Он мыл их от глинистой грязи. Те самые золотые монеты покойников!

Потом человек поднялся, отряхнул колени и неспешно, с видом полного хозяина, начал подниматься по тропинке вверх, к тому самому месту на обрыве, где когда-то кипела работа артели Михаила. Он шел уверенно, знающей дорогу походкой.

И в этот момент, когда он повернулся вполоборота, чтобы окинуть взглядом окрестности, последний луч солнца упал на его лицо.

Иван Павлович увидел очки. И худое, нервное, небритое лицо под ними. Ту самую ухмылку — самодовольную, жадную, торжествующую.

Сердце доктора упало, а потом заколотилось с бешеной силой. Незнакомец, коллекционер, путевой обходчик… Это был он.

Рябинин.

И тут же, с кристальной, ослепительной ясностью, до Ивана Павловича дошло, зачем он здесь.

Он выискивал то, что осталось. Те самые монеты, что роняли в грязь артельщики, что терялись в земле при переноске. Те крохи, что не попали в главный сундук. Он знал, что территория заминирована и объявлена запретной, а значит, сюда не ступит нога человека. Это сделало его личным, нетронутым золотым дном.

Кто знает, а может быть не только эти крохи он искал? Возможно, где-то здесь есть еще один сундук? Будет ли Рябинин собирать крохи? Вряд ли. А вот что покрупней… Не даром, подлец, изучал историю края. Все места, где хоронили богатеев знает.

Пока все боролись с эпидемией, искали его по всему уезду и расставляли ловушки в милиции, Рябинин, как крыса, тихо и методично грабил могилы во второй раз. Он возвращался на место преступления, чтобы подобрать то, что не смог унести в первый раз. Его жадность не знала пределов.

Иван Павлович выступил из тени, поднимая наган. Ствол смотрел прямо на грудь Рябинина, чернея в сгущающихся сумерках. Кипела душа у доктора — злость обуяла. Ведь перед ним стоит убийца Петракова. Совладать бы с собой, не выстрелить прямо сейчас! Нет, этого гада под суд нужно. Одной пули ему мало. Нужно справедливое наказание, чтобы помучился в тюрьме остаток жизни.

— Стоять! — его голос прозвучал громко и металлически-четко, разрезая кладбищенскую тишину. — Руки вперед, чтобы я видел. Все кончено, Степан Григорьевич.

Рябинин медленно, почти театрально, обернулся. На его худом, небритом лице не было ни страха, ни удивления. Только та самая, знакомая по прошлым встречам, ядовитая ухмылка. Он не поднял рук.