Онлайн книга «Новая жизнь»
|
Сегодня, в субботу, выписывали сразу двоих — Марьяну и Юру. Слава Богу, кризис у обоих миновал, так что эти пациенты вполне могли долечиваться на дому, так сказать — амбулаторно. — Вот книжка, — прощаясь, Юра вернул Майн Рида. — А, впрочем, мы же можем ее и сами в библиотеку завезти… ну, в школу… Верно, мама? — Конечно, конечно, — поднимаясь со стула, заверила Ростовцева. Спрятав улыбку, Артем протянул ей листок бумаги: — Вот… я тут написал, как с Юрой дальше… Что ему можно, чего нельзя. Рецепт вот — выкупите в городе, в аптеке. Да и сам я буду наведываться к вам два раза в неделю. А про Юг вы подумаете. Если будет к тому возможность. — Вот тут уж не знаю, доктор, — поправив шляпку, помещица растеряно улыбнулась. — Времена нынче, сами знаете какие. Война! Ох, скорей бы уж кончилась. Скорей бы нам германца разбить! — Да уж, — вздохнув, покивал Иван Палыч. — Скорей бы… Он проводил Ростовцевых до брички, еще долго стоял во дворе, махал вслед рукой. Разбрызгивая грязь, прокатила мимо почтовая тройка с двуглавым орлом на фургоне. За ней показалась обычная крестьянская телега, запряженная резвым вороным коньком. Лошадью правил кряжистый седобородый дед, смуглый, жилистый, вполне еще крепкий и чем-то похожий на цыгана. Сапоги, полосатая косоворотка под серым городским пиджаком, армяк… — А, Степан Ильич! — узнав, поздоровался доктор. — Доброго денька! За внучкой приехали? — И вам не хворать, — дед приподнял картуз. — За ней… Лицо Степана Ильича — или, как его называли в селе — Степана из Камня — нельзя было назвать приветливым. Впрочем, испокон веков Степан всегда был хмурым, о чем все деревенские хорошо знали. — Ну, дохтур, счас заберу… Сколь должны? — Я ж вам уже говорил, Степан Ильич — лечение в земской больнице бесплатное! — терпеливо пояснил Иван Палыч. — Только вот держать пациентов до полного излечения мы не можем — мест мало! Ждем еще раненых… Вот, проходите! А с Марьяной вашей все хорошо будет. Перелом срастется… я пригляжу, захаживать буду… — Далече захаживать-то, — Степан Ильич хмыкнул и поднялся по ступенькам крыльца. — Особливо, коли развезет все… — Ничего. Как-нибудь справлюсь. Степан Ильич был местный лесник и жил верстах в пяти от села, на хуторе Камень. Отсюда, кстати, и прозвище. Марьяна как-то обмолвилась, что камень там и вправду имелся — большой такой булыжник… коему когда-то поклонялись предки местных жителей. Да и сейчас многие не забывали, а лесника откровенно побаивались, поговаривали, что он с самим чертом путается. Судя по нелюдимому характеру лесника — вероятно, не врали… — Ой, деда… — растерянно моргнула Марьяна. — Приехали уже… Особой радости в голосе ее что-то не было слышно, да и вообще, похоже, что в больничке-то ей в последнее время нравилось. Постоянно кто заходит — то доктор, то Аглая… опять же — раненые. Особенно, один… Рядовой Елисей Тереньтев — ликом юн, и несколько застенчив… Однако вот, к Марьяне частенько захаживал, садился на край койки, рассказывал что-то веселое, да гладил девчонку по руке… А та и не возражала. Да-а, на хуторе-то такого веселья не будет. Тем более, пока еще перелом срастется, как следует. — Ну, поедем… Мне на дальний кордон еще… Повадился там кто-то дичь бить… Надо б проверить. Схватив Марьянку в охапку, словно дрова, дед легко перенес ее в телегу. Иван Палыч пошел следом, прихватив костыли — Слава Богу, нашлись в чулане… |