Онлайн книга «Новая жизнь»
|
Иван Павлович поспешно подошел к нему, мягко взяв за плечи, сказал: — Лежите, Алексей Николаич. Операция прошла хорошо, пулю извлекли, но вы еще слабы. Не двигайтесь, дьявол вас возьми! Гробовский, морщась от боли, попытался приподняться, его дренажная трубка натянулась, и Аглая ахнула, бросившись к нему. Но поручик, стиснув зубы, упёрся локтем в стол. — Что за шум там? Он кивнул на окно. Доктор ответить не успел. Закричал Заварский. — Петров, время вышло! Отдай сатрапа, или больница сгорит за эсеровскую правду! Гробовский, услышав это, побагровел, его усы задрожали. — Заварский… чёрт беглый… Вот ведь с-сукин сын! Это он… он меня в поезде… Совсем значит страх потерял, явился. Ну ничего. Я его уму-разуму научу! С этими словами он принялся оглядываться. — Шинель… где моя шинель? — Да она в крови вся… Порезать пришлось ее, чтобы с вас стянуть, — ответила Аглая. — Вон там, в углу. Гробовский рухнул на колени, принялся рыться в вещах. — Где же… Ага, вот он! Он извлек из кармана револьвер. — Сейчас я тебе покажу, свободу мысли, ирод! — и повернувшись к доктору, прорычал: — Будем отстреливаться! Этот каторжник… не возьмёт меня… и больницу твою… не отдам ему! Доктор шагнул к Гробовскому. — Вам нельзя в таком состоянии даже вставать, а уж отстреливаться — тем более! Вы еле живы, дренаж порвёте! — Нет уж, Иван Палыч, сил у меня как раз предостаточно. Оно, знаешь ли, когда понимаешь, что мог умереть, а до сих пор жив, придает стимул определенный, окрыляет что ли. Черт его знает, как это словами передать, поэт бы лучше наверное написал бы. Но в общем, ты за меня не переживай. Это мне сейчас в пору о тебе и больнице переживать. Понял я кое-что про тебя. Важное понял. В этот миг дверь операционной скрипнула, и в проёме показались трое — раненые солдаты, что лежали в палате. — Иван Палыч, мы слыхали выстрел! — сказал один. — Ну и разговор тоже слышали на улице. Недруги получается пришли к нам. Мы это, с вами. — Да вам лежать всем нужно! — почти закричал доктор. — Успеется, — отмахнулся вояка. — Родина в опасности — а мы лежать. Нет, мы с вами. Умрем — но не сдадимся! — Верно! — кивнул второй. — Ты нас латал, зашивал, лекарством поил, теперь мы за тебя — хоть на штык! А у вас вон и оружие имеется. Он кивнул на Гробовского. — Братцы, спасибо конечно, — сказал доктор. — Но в палату идите. Заварский — это не ваш бой. Я с ним поговорю… — Разговорами тут уже, Иван Палыч, не поможешь, — ответил Гробовский. И приник к окну. Иван Палыч понял — спорить было бесполезно. — Ладно, — махнул он. — Только к окну не подходите. Вон, лучше Аглаю стерегите, если вдруг чего… Гробовский выбил стекло в окне, поднял револьвер. Рука дрожала. — Вот ведь ирод, с-сукин сын! — совсем тихо выругался он и выстрелил. Пуля ушла высоко. Заварский взвизгнул от неожиданности. А Гробовский вдруг побледнел и начал заваливаться в бок — слабость и остатки эфира в крови выключали его мозг. Иван Палыч подскочил, схватил пациента за плечи: — Сказал же — нельзя! Лежи, чёрт тебя дери! Убьёшь себя! Аглая, держи его! Гробовский, задыхаясь, поднял мутные глаза. Протянул револьвер доктору. — Иван Палыч… стреляй ты… Заварский… убьёт ведь всех… и больницу подожжёт. От моего имени… стреляй… Приказываю… Право… имеешь… |