Онлайн книга «Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа»
|
— Здорово! – с улыбкой кивнула казачка. – Но я побегу кроликов спасать, пока не подгорели, ага? Не дожидаясь ответа, Устинья нырнула обратно под полог чума. Маюни, не чувствуя мороза, смотрел то вслед уходящим покровителям тундры, то на свой бубен, без помощи которого шаман был не в силах достучаться до мира духов. Устинья же, получается – могла?! Теперь могла – раньше Маюни ничего подобного за ней не замечал. Похоже, путешествие в верхний мир, из которого он вымолил свою любимую, не прошло для девушки бесследно. Теперь она видела духов так же легко, как и обычных зверей или людей. И еще неведомо, какие иные способности открылись в его чудесной Ус-нэ? Кроме того, что она научилась любить… Маюни улыбнулся воспоминанию о минувших ночах и предвкушению грядущей, тихонько ударил в бубен, разгоняя возможные порчи и наветы, огляделся напоследок еще раз и ушел в чум. Глава 3 Большой поход Зима 1584 г. П-ов Ямал Митаюки провела этот долгий вечер, как обычно, под сполохами северного сияния, сидя на коленях, подложив под себя небольшой обрывок шкуры товлынга, оставшийся при раскрое одной из кож. Юная чародейка внимала окружающему миру, она сливалась с его светом и тьмой, с его ветром и шелестом волн, с его холодом и солеными запахами, его вкусами и звуками. Она сливалась с миром, впитывала его, растворялась в нем, звучала его песнями, забыв обо всем остальном… Но подступила ночь, из далекого острога донеслись запахи вареного мяса, кислой бражки, песни отдыхающих ватажников. Пора было возвращаться в мир. Митаюки сделала еще один, прощальный, глубокий вдох и, негромко напевая песню ветра, поднялась, подобрала подстилку, пошла вдоль берега, все еще сохраняя в себе чувство единения с островом и морем, с волнами и ветром, с отблесками небесного сияния и шелестом прибоя. Шла спокойно и устало, как всегда – и потому не сразу заметила творящуюся совсем рядом странность. Чайки! Чайки невозмутимо бродили по берегу, ковыряясь в выброшенных морем водорослях, выискивая среди гнили какие-то невидимые вкусности и жадно их глотая. Совсем рядом кормились, всего лишь на расстоянии пары шагов. Митаюки остановилась, посмотрела на них, на старую ведьму, что склонила набок голову на мысу, где пела рядом с ученицей. Проверяя случившееся, чародейка подняла руку с тряпкой, резко опустила – и ничего! Чайки словно не замечали близости человека, занимаясь своими полуночными обеденными делами. — Обнаглели?! – девушка передернула плечами, стряхивая наваждение, избавляясь от песни волн и ветра, поющей в душе, от пропитавшего тело мира. И в тот же миг птицы шарахнулись, бросились врассыпную, взметнулись в воздух, торопливо взмахивая крыльями и недовольно крича. Митаюки посмотрела на свою руку на просвет – и довольно рассмеялась: — Нормальное тело, уважаемая Нине-пухуця! Самое обычное, ничуть не прозрачное. Неужели они меня не видели?! — Когда колдун созвучен миру, дитя мое, когда он не отличается ничем от воздуха, света, ветра, живущего в пустоте, как можно заметить его простому смертному? – наставительно ответила служительница смерти. – Взгляды проходят сквозь него, уши не слышат его движений, носы не чуют его запаха. Его просто нет ни для кого, кроме его самого. — Значит, я смогла? – вскинула подбородок родовитая сир-тя. – Я выдержала твое испытание? |