Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 260 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Вот, еще это возьми, – Короедов отцепил ножны – красивые, из зеленой замши, с серебряными накладками с изображением полумесяца и непонятной вязью.

— Ах, Семка-ка! Ты теперь брат мой навек!

Расчувствовавшись, Нойко обнял ватажника и потерся щекой о щеку. Короедов скривился и снова застонал.

— Грудь болит, да? – покивал колдуненок. – Потерпи пока, я осмотрюсь, а потом наложу заклятье.

— Чего-чего наложишь?

— Вылечу!

На палубе уже все пришло к порядку – освобожденные пленники – сир-тя – столпились у правого борта, пленники же новые – трое матросов и шкипер – у левого. Не шибко-то доверяя колдовству, Ондрейко Усов приказал ватажникам накрепко связать всем четверым руки. Моряки вздыхали и переминались с ноги на ногу, угрюмо поглядывая вокруг. Колдовской народец тоже мялся, не слишком-то веря в свое спасение – просто пленники поменяли хозяев, одних варваров на других, что ж в этом хорошего-то?

Правда, среди тех белых, что напали на огромный челнок, был и соплеменник сир-тя, совсем еще юный, но важный, как старый длинношей. Бледнокожие его даже слушались.

А Нойко, конечно, важничал, видя, как на него смотрят.

Ондрейка Усов вовремя дернул его за локоть:

— Ты скажи там своим… А то слишком уж их много.

— Ах да, – хлопнул себя по лбу Дрянная Рука. – Сейчас.

Он подошел к соплеменникам со всей важностью, заложив руки за спину и выпятив тощий живот, при сабле в изысканных ножнах, и весь украшенный золотом, словно жертвенное дерево Хозяина Священной Березы.

— Вот что, дорогие мои, – остановившись, Нойко вальяжно прищурился. – Вас только что освободили из страшного плена и в этом участвовал лично я, скромный колдун Нойко Счастливая Рука, и мои верные друзья, славные воины великого вождя бледнокожих Ивана по прозвищу «Егоров», что значит… э… что и значит – «великий и славный вождь». Думаю, вы о нем слышали. А? Что молчите-то? Отвечайте, раз спрашивают?

— Не особо-то мы про бледнокожих слыхали, – отозвалась за всех бойкая черноглазая девка, та самая, что так ловко использовала вместо палицы подобранное на палубе весло. – Так, вроде как сказку какую-то. Не все и верили.

— Теперь поверили?

— Теперь-то да. Что они хотят с нами сделать?

— Я попрошу их вас отпустить.

Дрянная Рука нарочно сделал паузу, чтоб дождаться произведенного его словами эффекта. Пленники радостно переглянулись и зашептались, искоса поглядывая на «скромного колдуна».

— А бледнокожие тебя послушают? – оборвав всех, громко и без особого почтения спросила черноглазая.

— Не скажу, чтоб это было так уж легко, – Нойко самодовольно прищурился и, словно бы между прочим, положил руку на эфес подаренной сабли. – Но я постараюсь, клянусь семью дочерьми славного Сиив-Нга-Ниса.

— Еще пнем Хозяина Священной Березы поклянись, – хмыкнула вредная дева.

Мальчишка обиженно надулся:

— Чем тебе не нравятся мои клятвы?

— Тем, что в них нет наших богов!

— Но… я ведь своими богами клянусь, – озадаченно возразил Дрянная Рука.

— А ты поклянись нашими!

— Какими вашими?

Нойко прикрыл глаза. Вот ведь наглая девка! И не боится его нисколько – хоть и колдун. Может, чувствует, что ученик только? Вообще-то она симпатичная – глаза сияют, ресницы длинные, брови, как собольи спинки, грудь… Но Нойко такие девы не нравились – вот и эта слишком уж рослая, да и, по всему видать, несдержанна изрядно – чуть что не по ней, так треснет, припечатает, мало не покажется… как того варвара веслом.