Книга Земля войны: Ведьма войны. Пропавшая ватага. Последняя победа, страница 110 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Мое лицо?! – растолкав мужчин, юная чародейка вскочила, заметалась. Выхватила саблю из ножен мужа, подняла клинок перед собой. В полированной стали отразилось смуглое, круглое, юное и даже смазливое личико. Но на половину лба над ним расплывался огромный фиолетовый желвак.

Митаюки облегченно перевела дух и прижала клинок ко лбу, громко ойкнув от ощущения холода. После слов великого вождя она ожидала чего-то совсем ужасного… Синяк же всегда можно спрятать просто под волосами или красивой налобной повязкой.

— Надеюсь, шрама не останется… – она вернула согревшуюся саблю мужу, забрала у него топорик, прижала к синяку. Массивный обух держал холод намного лучше тонкой стальной полоски. – Уберите носилки, дальше пойду сама. Всё, исцелилась!

Дорога, шириной в три шага, тянулась через сухой на редкость сосновый лес, пахла свежестью и пряностями. Видно, где-то неподалеку раскинулся невидимый из-за деревьев луг.

— До Верхнего Ямтанга далеко, храбрый Тарахад? – поинтересовалась чародейка.

— Завтра будем там, белая хозяйка. А самые молодые воины, мыслю, и раньше. Вона как встрепенулись после победы! Несутся, что волчатник от трехрога. Твои воины не обидятся, если город начнут разорять без них?

— Я уже не раз говорила, вождь, они служат богу. Их интересует только святилище.

— Но ведь от баловства не откажутся? – ехидно ухмыльнулся Тарахад.

— Не откажутся, – чуть скривившись, подтвердила Митаюки.

— Чего ему нужно? – ревниво поинтересовался Матвей, оглянувшись на вождя сир-тя.

— Уже делит добро еще не взятого города. Я сказала, что могут брать все, кроме золота.

— А он?

— Смирился.

— Вот и правильно, – повеселел Серьга. – Нечего на чужой каравай рот разевать.

Победители очень спешили и на ночлег остановились совсем уж в поздних сумерках, почти в темноте. Перед сном, отчаянно зевая, воины подкрепились вяленым мясом из походных запасов. Казаки тоже уже начали дремать, когда сир-тя приволокли к их подстилкам связанного молодого воина, поставили на колени. Суровый Тарахад встал за его спиной:

— Этот трус, мудрая Митаюки, не смог защитить тебя, хотя и обязан был посвятить все силы твоему спасению! В знак уважения к тебе и во искупление вины опозоривший наш род трус будет предан смерти.

— Ты ли это, Вэсако-няр? – по острому носу узнала несчастного носильщика чародейка. – Но вас было двое!

— Ибедор-ци пал в битве, белая госпожа, – ответил паренек. – На нем нет позора. Но я не смог защитить тебя, не смог умереть вместо тебя.

— Что там такое? Что происходит? – начали беспокоиться казаки.

Со стороны, надо признать, картина выглядела странно. Воины из рода нуеров притащили одного из своих товарищей к ватажнице, поставили перед девушкой на колени и теперь сурово на Митаюки покрикивали, словно она была в чем-то виновата.

— Нашего носильщика хотят казнить за недостаточную храбрость, – объяснила по-русски чародейка. – Хотят выразить этим свое уважение. Придется бедолагу спасать.

— Они совсем обезумели? – возмутились ватажники. – Парень среди нас дрался! Он бестолковый, но не трус!

— Я все исправлю, – пообещала чародейка и перешла на язык сир-тя: – Разве он избавится от позора, если умрет, храбрый Тарахад?

— Своей смертью он хотя бы искупит позор, белая госпожа! – разъяснили воины, которые привели паренька.