Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Ишь, рассердилась, прямо как кошка. — Неужто и впрямь бы хвостищем ударила? — А я бы не стерпела! Я бы ей показала – хвостище! — И я бы – показала. Ежели бы не Настена… — Ой, девки, – замедлив шаг, неожиданно вздохнула Олена. – Хорошо им – и Настьке, и Ониське… про рыжую я и не говорю. У всех мужики на примете, клинья давно подбивают – у Авраамки – кормщик, немец веселый – к Ониське, а уж к Настене – сам атаман. А чем мы-то хуже? Черные глаза девушки вдруг вспыхнули какой-то непостижимой страстью и тайным, даже вполне постыдным, желанием. — Да мы не хуже, – закинув за плечи косу, согласилась цыганистая Глафира. – Что нам, мужиков не найти? Вон, так и смотрят. Худенькая Устинья закрестилась: — Что вы такое говорите-то, а? Неужто чести девичьей захотели лишиться? Не пойми с кем… Ну, лишитеся… а потом? Стыд ведь! Срам! А потом, когда домой вернемся… — А кто тебе сказал, что мы домой вернемся, чудо? – вызверилась вдруг Олена. – Ты глянь, вчера чудовища чуть нас не сожрали, да тут много таких, и чем дальше, тем больше будет! И кто знает, что там еще впереди? А ты говоришь, домой… Вдруг да… Так и умереть – девственными? Я – не хочу! Пусть и стыд, и срам – не хочу, и все! – девушка уже почти кричала, из темных, с пушистыми загнутыми ресницами, глаз ее катились злые слезы. – Надоело! Всё надоело, всё! И поход этот, и страх, и то, и – несмотря на стольких мужиков рядом – безмужичье! Мы что, монахини, что ли? Жара эта надоела, косы… Вон Настька – умная… Знаете что, я тоже сейчас косу обрежу! И рубаху – снизу – повыше колен. Что глаза пялите? Потом уж вся изошла, жарко. Аксинья, дай-ка нож… Олена хватанула острым клинком по толстой своей косе, обрезала… разлетелись темные волосы по плечам… То же самое тут же проделала и Глафира, и, чуть подумав, конопатенькая Федора. — Ну, теперь, девки, – рубахи! Обрезали и рубахи, все трое – Олена, Глафира, Федора… А вот Устинья – не стала. Уселась в песок, уткнулась в колени голову и горько заплакала. Худенькие плечи ее задрожали: — Ой, девы-ы-ы… Что же вы такие бесчестные-то, спаси вас Господь… — Да не реви ты! Лучше делай, как мы. — Пусть ревет! – Олена жестко прищурилась и вдруг ухмыльнулась. – А ну-ко, девки, дайте мне ножик… И эту дуру подержите чуток… ага! Сверкнул на солнце клинок – полетела в песок темно-русая коса Устиньи – мстительная Олена нарочно обрезала коротко, чуть ли не по самую шею. А потом – и рубаху – чуть ли не по самое то… Ну, не по самое, но гораздо выше колен, гораздо… — У-у-у-у! – Устинья забилась в истерике. – Зачем вы, девы… Зачем? Я не пойду… никуда не пойду… такая… лучше утоплюсь! Вырвалась, с неожиданной силою, вырвалась – да бросилась было в озеро… Олена едва успела поставить подножку – и девушка свалилась в песок. С укоризной взглянув на Олену, Глафира с Федорой принялись наперебой утешать: — Ну, Устиньюшка, не горюй, не плачь – слезами-то не поможешь. И об утопленье – не думай, сама ведаешь – грех то! Большой грех! Неужто греховодницей помереть хочешь? Не хочешь ведь? Нет? Вот и ладненько. Ну, вставай уже, побредем за водицей, а то не дождутся. Устинья покорно поднялась, с обрезанной косою, в оборванной короткой рубашке, взялась за кадку вместе с конопатенькой Федорою, понесла. Не плакала уже, но всю дорогу шла молча, глядя невидящими глазами бог знает куда. |