Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 438 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Я – про Илью Муромца.

— А я – «Шел да шел удалой купец».

— Про Илью Муромца – грустно больно, – усмехнулась Настя. – Давайте, девки про купца! Олена, у тебя голос звонкий – а ну, запевай!

Выйдя на опушку леса, Семка Короедов насторожился, прислушался, даже приложил к уху потную, в натертых веслом мозолях, ладонь.

— Ты что эта, Сема? – подобрался сзади Сиверов Костька. – Увидел что?

— Да нет, – вздрогнув, Семка подал плечами. – Просто помстилось вдруг… вроде как где-то там – далеко-далеко – песню пели.

— Песню? – Сиверов тоже прислушался. – Не. Вроде ничего такого не слышу.

— И я не слышу, – согласно кивнул Короед. – Говорю же – помстилось.

Костька хлопнул парня по плечу:

— Ладно, идем, атаману доложим.

— О песне?

— Да не о песне, а об этой вот сосне! – хохотнул Сиверов. – Больно уж она приметная – у меня почему-то такое чувство, будто я ее разок уже видел… как и ту рябиновую рощицу.

— Какая рощица? Где?

— Идем!

Присоединившись к основному отряду, высланные в разведку ватажники доложили атаману о подозрительной сосне, а, подумав, и о песнях… правда, тут уж Семка Короедов не знал – точно ли слышал.

— Да уж, верно, показалось, – махнул рукой Афоня. – С чего нашим песни-то орать? В этакой-то чаще! Еще накличешь на свою голову какую-нибудь зубастую чуму, упаси, Господи!

— А сосна, атамане? – не отставал дотошный Костька. – Вроде такая ж была… с утра еще.

— Добро, – подумав, Иван махнул рукой. – Идем, на сосну вашу взглянем.

Росшая на опушке сосна была как сосна – в меру кривоватая, невысокая, толстая, вкусно пахнущая теплой янтарной смолою…

— Во, она! – показал пальцем Семка.

— А, может, вот эта, – ухмыльнулся рыжий немец Штраубе, кивая на стоявшую в отдалении сосну, точно такую же узловатую и кривую. – Или вон та.

— Да-а-а… – Короедов озадаченно замотал головой. – Что и сказать – не знаю.

— А я ж говорил – ты думай сперва! Сосны у него… песни… Ух!

Костька Сиверов хотел было от души закатить парню затрещину, да тот, зараза, оказался слишком уж ловким – увернулся, еще и засмеялся, собака! Хорошо, язык не показал.

— Ла-адно, – отмахнулся Сиверов. – Вдругорядь смотри лучше, да уши почем зря не развешивай, ага.

Атаман уже собирался дать остальным отмашку, чтоб спокойно шли себе дальше, вперед, без оглядки на всякие там сосны, но…

А чем черт не шутит, пока Господь спит? Вдруг да и… Нет! Невероятно, но… На то он и атаман, чтоб из всякой невероятности нужное вычленить, да вытянуть на общий обзор, как говорят – за ушко да на солнышко!

Вот и сейчас, подспудно подумал Иван, все может быть и не так, как предполагал он, а так, как показалось – или не показалось – Семке… пусть Семка и совсем еще младой парень, отрок почти, однако, когда за всю ватагу, за всех своих людей отвечаешь, не грех и отроку поверить… или проверить хотя бы. Если атаман, так это вовсе не значит, что ум твой обязательно острее, чему у других, руки сильнее, а глаза – зорче видят. Атаман частенько чужими глазами видит, чужими головами думает – точнее, к чужим мыслям прислушивается, а уж выводы делает сам, и решение сам принимает, опять же. Общий круг – он для мирной жизни, в походе одна голова должна быть!