Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Так, у девок ягод спросить можно… — Ягод, – передразнил Карасева Лютень. – Спросить… А я бы, братва, так просто взял! И ягоды, и самих девок… ужо пошшупал бы за титьки, ага! — Нельзя, – Дрозд с видимым сожалением скривил мосластое, как у некормленой лошади морда, лицо. – Атаман строгий приказ дал. — Дать-то дал, – зачем-то оглянувшись по сторонам, татарин понизил голос. – Так ведь и мы не дураки, ага! Я слыхал, девки завтра в лес собираются – тут, недалече, к роще, рябины нарвать. У Амвросия вчера отпрашивались – я слыхал. — Ну?! – Дрозд с Лютенем заинтересованно переглянулись. – И собирались, и что с того? — Ох, лю-уди, – Шафиров покачала головой, плоское лицо его искривила жестокая усмешка. – Так нам ведь завтра не в караул, не нести сторожу. Вот и полакомились бы – и рябиной… и девками. Они ведь не все пойдут – трое только. Как раз на нас троих. А девки красивые, ядреные, сами видели – кровь с молоком, якши! Прищелкнув языком, татарин долил остатки браги и, подмигнув собутыльникам, спросил: — Разве справедливо, когда у одних – красные девы, а у других – ничего? — Знамо, не справедливо, – согласно протянул Дрозд. – Да ведь боязно: узнают – казнят! Девки-то молчать не будут. — А мы сделаем так, чтоб замолчали. Навсегда, – тихо промолвил Шафиров. – Потом все на людоедов свалим – мол, они. — Не поверят! — Поверят! Почему нет? Людоеды казакам головы оттяпали… и мы девкам оттяпаем. После того, как… — Верно! – Лютень Кабаков охотно подхватил идею. – Хорошо придумал, Исфак! — Хорошо, да не очень, – опасливо ежась, Карасев допил брагу. – А вдруг да увидит кто? — Не увидит, – ухмыльнулся белобрысый. – Я продумал все. Завтра мы совсем в другое место отпросимся, пойдем – в березняк, бересты на туеса нарвать. Пройдем, чтоб все видели… а уж оттуда, тихонечко, к рябинам, да к девкам… Все хорошо сладим, ага! Только потом надо… ну, чтоб кровищи поболе было. Как у людоедов, там… — Славно! – Лютень азартно потер руки. – Ну и славно же! Ужо душеньку-то потешу, ух! Взгляд его маленьких, вспыхнувших лютым огнем глазок вдруг сделался таким диким и страшным, что невольно отпрянул не только трусоватый Дрозд, но и сам придумщик всего дела – татарин Исфак. Правда, быстро со своим испугом справился и еще больше подлил масла в огонь: — Поймите же вы – никто ничего не узнает, а мы потешимся. Неужель ты, Дрозд, бабу не хошь? — Да хочу! — А ты, Лютень? — Ох, сказал бы я… Если бы плешивый сказал сейчас, чего он на самом деле хочет, скорее всего, слабый душонкою Карасев Дрозд отказался бы напрочь от всего этого дела, перебился бы как-нибудь и без баб, впервой ли? Догоняя с приятелями струги молодшего атамана, Лютень не только о златом идоле думал, но и кое о чем другом. Знал уже хорошо, что место палача в ватаге Ивана Еремеева – давно уж пустует, и вот эту-то немалую должность Кабаков и надеялся занять – ибо кому еще-то? Разве же тут такие мастера есть, чтоб кнутом могли, ежели надо – враз перешибить человеку хребет, а ежели не надобно – то просто так постегать, до крови, до утробного крика, до губ искусанных? Крики, боль, страх – вот что притягивало Лютеня издавна, вот что манило, вот в чем он был мастак. Вот в ватаге хотел так же… да не понадобился, за что, оправдывая свое прозвище, и затаил на молодого атамана самую лютую злобу, такую, что сводило скулы, да хотелось все вокруг крушить и бить, бить, бить! Так, что на разрыв кожу… до хребта! |