Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
— Эй, эй, Ондрейко! – закричав, замахал руками Короед. Закричал… и осекся, увидев перед собой худую спину пономаря, затянутую в темную, испачканную болотною тиной рясу. Господи… в глазах, что ли, не то? Перекрестившись, Семка повернул голову… и там тоже Афоня! Вот оглянулся… Что же. Выходит, Афоней-то – два? — О, Семка! Живой, чертяка! – обрадованно подмигнул Усов. – Ты что такой бледный-то? Ранен? — Дак это… ты на Афоню-то глянь. Ондрейко удивленно повел плечом: — На что на него глядеть-то? — Не, ты не на этого… на того, что передо мной. — Загадками-то не говори, паря… Ой! – Усов, наконец, рассмотрел идущего перед Короедом парня. – Афоня… Вот те раз! — Скорее – два, – и не думая шутить, испуганно прошептал Семка. В этот момент слева, из зарослей можжевельника и северной кривой березы, послышался крик: — Эгей, братцы! Здорово! — Смотри-ка – Кольша Огнев! – Усов обрадованно замахал руками. – Здорово, кормщик! Закричал и ту же осекся… увидав спокойно идущего рядом с Кольшей Афоню! — Что же это получается… третий? Афоня! Ты чего это растроился-то, а? — Ничего я не растроился, спаси Господи! – из-за зеленевшего чуть правей ельника, громко хрустя ногами по сухим сучьям, вышел еще один Афоня – четвертый – и, ухмыльнувшись, махнул рукой: – Давай, робяты, сюда. Тут у нас поляна. — Господи, Господи… – ощущая вдруг появившуюся в ногах слабость, Семка Короед мелко перекрестился и, оглянувшись по сторонам, осел в траву, жалобно поводя глазами. – А других-то Афоней – нету! Сгинули! — Никуда я не сгинул, черт худой! – не выдержав, пономарь выругался и тут же осенил себя крестным знамением. – Прости, Господи… свяжешься тут с иными. Ну, чего встали-то? Проходьте, говорю, на поляну… Семка молча помотал головой, Ондрейко же с кормщиком переглянулись: — Афоня, а что тут… Ой! Это кто ж с тобой такие?!! — Это – знакомец мой, Енко. — А-а-а-а… — А тот, пегатый – то конь его, Ноляко. Зверище не худой, смирный. Траву да улиток ест. Семка Короед окончательно пришел в себя лишь через какое-то время, сообразив, что находится на небольшой поляне перед разложенным костерком, над которым кипело в котелке какое-то вкусное варево. Сидевший рядом с ним Афоня деловито помешивал варево большой деревянной ложкой и время от времени пробовал, дул. Невдалеке, под кусточком, заботливо упрятанный в тень, смердел чем-то гнусным большой, с бурыми потеками, мешок из оленьей шкуры. — Афоня-а-а… — Добрая ушица будет! О, слава Богу, оклемался. Ты что так – мы уж думали все, окочурился. Ран вроде нет. — Ран-то нет, да хвостищем по голове перепало, – подсев ближе к костру, на всякий случай соврал Короедов. – Очнулся – все уж и кончено. Одни людоеды по берегу бродят, скалятся. Ой. Господи-и-и-и… — Ладно, не ной, – махнул рукой Афоня. – Сейчас Силантия раненого принесут – вот кому, говорят, досталось. Семка расслабленно потянулся: — А он жив, Силантий-то?! — Да жив. Нога только сломана, вот и будем думать – кому обратно в острог идти, а кому здесь, с Силантием, оставаться. — Оставаться, говоришь… Короедов задумался – возвращаться обратно в острог ему что-то не очень хотелось: наверняка там начнется дознание, расспросы. А вдруг да еще кто-то из отправленных с ясаком казаков уцелел? А вдруг да видел кто, как он, Семка… Может, и эти видали? Афоня, Усов с кормщиком… тот же Силантий. Не дай бог! Да, видели бы, так уже сказали – как это ты, мол, ловконько сбег. И все же не хотелось бы в острог… однако и здесь, с раненым Силантием – не сахар. Людоеды кругом бродят стадами, колдуны, тварищи всякие. В таком разе лучше уж – в острог. Однако туда еще дойти надобно. А вдруг что? Ох, Богородица Пресвятая Дева – и этак нехорошо, и так плохо. Не знаешь, куда и податься! Тут хорошенько подумать надо. |