Онлайн книга «Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход»
|
Прилег к молодой женушке добрый казак, погладил пупок, бедра… да, кухлянку задрав, дотронулся пальцами до сосков, поласкал, чувствуя наливающуюся твердость. Часто-часто задышала Митаюки-нэ, губу нижнюю прикусив, скинула кухлянку, встала напротив бойницы нагою – прекрасная юная дева. Улыбнулась, красу свою сознавая, да, опустившись на колени перед мужем, погладила его по груди… прильнула… Ощутив неземное блаженство, Матвей погладил деву по волосам, пушистым и мягким, привлек к себе, чувствуя, как разгорается в нем волшебный жар вновь вспыхнувшей страсти… — Ах, люба моя, люба… Юная колдунья прекрасно знала, как ублажить мужчину так, чтобы он всегда хотел одну лишь ее, чтоб только о ней и мечтал бы. Вот и сейчас, уложив мужа на ложе, уселась сверху, склонилась, провела твердыми сосками по могучей, в шрамах, груди… Казак застонал, и дева отпрянула… и вновь склонилась… и вновь отпрянула – игра, словно кошка с мышью, и от игры этой Матвею было сейчас приятно и хорошо, как никогда и ни с кем. Да, были в его жизни и молодые девки, и опытные в любви бабы… казалось бы, опытные, на самом же деле никто из них и в подметки не годился красавице Митаюки-нэ! Ах, как она изгибалась, как запрокидывала голову, закатывала глаза, стонала, ничуть не стесняясь, хохотала, едва ли не царапая спину и грудь… Вот, постанывая, закачалась, словно цветок на ветру, колдовской и пряный цветок, цветок томной любовной страсти, страсти и неги. И эта страсть и нега… Матвею казалось, что каждый раз это было по-новому. Да не казалось! Так ведь и было! Не в силах больше сдерживаться, казак выгнулся, задергался, словно норовистый конь под лихою наездницей, застонал… и дева откликнулась эхом, так что души обоих слились в истинном наслажденье, носящемся к самому небу, к великим и могучим богам древнего народа сир-тя. Так считала Митаюки-нэ, Матвей Серьга ни в какие рассуждения не вдавался, ему просто было хорошо, так хорошо, как никогда и ни с кем еще не было, и, наверное, не будет больше никогда. Вскрикнув, обессиленная красавица рухнула на грудь своего любимого мужчины, прижалась крепко-крепко, прикрыла глаза… но вскоре открыла, поцеловала Матвея в губы, шепнула: — Я хочу, чтоб мы были вместе. Всегда! Казак погладил жену по плечу: — Я тоже того желаю, люба. — Ты уходишь в поход… — Откуда знаешь? – хлопнул газами Матвей. – Я ведь тебе и не говорил еще… вроде. — Об этом в остроге все знают, – Митаюки отозвалась уклончиво, глядя на мужа с лукавым прищуром. – Я так за тебя рада! Ты ведь будешь – настоящий вождь! — Я тоже рад, – Серьга чмокнул супругу в щеку. – А еще рад – что ты этому рада. Колдунья приподнялась на локте, глядя прямо в глаза мужа, и четко, почти по слогам, сказала: — Я хочу, чтобы ты взял меня с собой. — Но… — Ты сам этого хочешь. Желаешь всей душой. Мы будем разбивать шатер каждую ночь… и каждая ночь будет ночью блаженства. Или – не будет. Если ты меня не возьмешь. Но ты возьмешь… ты ведь этого хочешь, хочешь, хочешь… Потрогай мою грудь… бедра… каждую ночь они будут твоими… каждую ночь… каждую… — Но, люба… сама ж говорила – тебе скоро рожать. — Вовсе еще и не скоро, – Митаюки-нэ фыркнула, поспешно согнав с лица гримасу недовольства. Вот ведь дура, ляпнула когда-то, что беременна – уж пришлось, – теперь вот расхлебывай! Может, прикинуться потом, будто бы будет выкидыш? Впрочем, там видно будет, пока же… |