Книга Повелители драконов: Земля злого духа. Крест и порох. Дальний поход, страница 304 – Александр Прозоров, Андрей Посняков

— Ты чего делаешь, да-а? – повторил вопрос преисполненный недоверия паренек.

— Потом объясню… Раз ты здесь, лезь наверх, этот узелок нужно в ветвях спрятать. Так, чтобы не выпал. Иначе погорит ватага. Подожди… – Девушка взялась за костяную иглу. – Мне пять капель крови нужно…

Уколов несколько раз несчастную ящерицу, юная шаманка перенесла ее кровь на амулет, в центр и на защитные знаки, после чего отдала малышку пареньку, а сама села перед оберегом, обращаясь к Нум-Торуму, небесной лисице и милостивому Явмалу, хранителю благополучия, призвала покровительство духов воздуха, земли и воды, смазала амулет и корни дерева жертвенным жиром и наконец-то стала собираться:

— Всё, отплываем…

Паренек, уже давно спустившийся с березы и нетерпеливо подпрыгивающий рядом, поспешил к лодке, спустил ее на воду и даже, забывшись, помог Митаюки – придержал долбленку, чтобы не раскачивались. Потом как можно сильнее толкнул, запрыгнул и торопливо погреб, оглядываясь через плечо:

— Фу-у-у… Я все боялся, заметят! Ты, однако, храбра, Митаюки-нэ, да-а. Рядом с самым святилищем колдовать, да-а, возле сильнейших здешних шаманов и амулетов!

— Так я же не злым колдовством занималась, а добрым, – пожала плечами девушка. – Просила защиты, спасения и обережения… для ящерки. Ее теперь обязательно на волю отпустить надобно, когда вернемся. Коли она цела останется, то и оберег родовой благополучие указывать станет.

— Ящерки? – недоверчиво переспросил Маюни, сам шаман из рода Ыттыргынов.

— Да, – кивнула Митаюки. – Я ведь ее кровь на заговорные знаки амулета нанесла, для нее защиты испросила. Посему оберег на благополучие зверушки ныне нацелен. Но при том как был защитным, так и остался. Как был силой напитан, так и остался. Как благословение духов имел, так и имеет. Если не знать, то никак не догадаешься, что он более не покой поселка оберегает, а очень даже наоборот.

— Но ведь колдун и шаманки не токмо на амулет надеются! Они еще и камлают, и гадают, да-а.

— Пускай, – пожала плечами девушка. – Выпадет шаману беда большая – он выйдет, на амулет священной березы глянет и убедится, что поселку ничто не грозит. Получится, что напасть не всем, а токмо ему лично грозит. Равно как и колдуньям ничего непонятно в знаках опасности будет, хотя и тревожно. Гадание, оно ведь прямо ничего не сказывает. Его толковать надобно. Да, к тому же не так уж беда и велика…

Успокоившись, Маюни стал грести медленнее, а где-то через час повернул к берегу:

— Не, в темноте протоки не найдем, да-а… Озеро чужое, незнакомое.

— Совсем не найдем? В смысле селение в темноте отыскать сможешь?

— Там, где сир-тя живут, чумы, огороды, площадь, да-а. Леса нет. Найти легко, да-а. Протока узкая, темная, в чаще. И на свету не всяк отыщет, да-а.

Митаюки оглянулась – и действительно сразу увидела глубокий просвет в темной стене лесов. Он легко различался даже сейчас, на фоне темного ночного неба.

— Тогда все хорошо, – тихо пробормотала она.

Найти выход из озера и вправду оказалось не так уж просто. Даже днем, выспавшись и двинувшись дальше всего в полусотне шагов от берега, путники заметили выход, только подплыв почти вплотную. Да и то не саму протоку – а пучок хвои, уносимый течением к берегу. Маюни-следопыт повернул за ним, и только оказавшись меж берегов, молодые люди поняли, что вырвались. А не будь хвои – могли и не заметить.